Я поднимаю брови и не могу сдержать улыбку, которая расплывается по моему лицу. Её сильный характер и независимость чертовски возбуждают. А ещё мне не терпится укротить весь этот огонь в спальне. Я не сомневаюсь, что наша химия будет взрывной.

«Я не знал, что они заняли должность вице-президента. Прошу прощения, что сделал поспешные выводы, — говорю я с искренним раскаянием. — Наверное, я просто решил, что Карсон прислал ко мне своего прихвостня, чтобы донести свою точку зрения».

Уголок рта Колетт приподнимается, а карие глаза блестят от лёгкого удивления. «Ты не совсем неправ», — признаёт она. Я смеюсь, и её улыбка становится шире, превращая её прекрасное лицо в настоящее произведение искусства. «Хоть я и старший вице-президент, я новичок и ещё не заслужила всех привилегий, которые даёт эта должность. Он отправил меня по двум причинам. Во-первых, чтобы я набралась опыта, а во-вторых, — она наклоняет голову набок и ухмыляется, — чтобы оскорбить тебя».

Я усмехаюсь и одариваю её своей самой очаровательной улыбкой. Затем я откидываюсь на спинку стула, беру портфель, который оставил на столе, и достаю из него стопку бумаг. «Что ж, Колетт, если тебе нужен опыт, как насчёт того, чтобы я изложил свои доводы? Тогда ты сможешь попрактиковаться в использовании своих полномочий, чтобы убедить Карсона передумать».

Колетт скрещивает руки на груди (из-за чего чертовски сложно не засмотреться на её впечатляющие сиськи) и задумчиво смотрит на меня. «Вряд ли, но попробуй».

Я пододвигаю к ней стопку бумаг и складываю руки на столе. «Полагаю, ты знакома с Ремингтоном Воном?»

Колетт кивает, затем берёт первый документ и просматривает его. «В детстве был актёром. Затем заработал репутацию каскадёра и стал работать исключительно как постановщик трюков. Он участвовал в том шоу с Остином Хейсом, верно?

“Да”.

«Разве ты не дружишь с братьями Хейс?» — спрашивает она, отрываясь от другой бумаг.

«Да, мы вместе выросли. Я смутно помнил Ремингтона в детстве. Я лишь несколько раз бывал на съёмочной площадке, а он на пару лет младше меня и Остина. И я только полгода назад согласился стать его агентом».

Она прищуривается, читая следующую страницу, и её лицо омрачается. Я знаю, на что она смотрит, и предполагаю, что ей известно об упрямом мнении Карсона и о том, почему он так считает. Ни для кого не секрет, что его жена погибла в результате ДТП с участием нетрезвого водителя.

— Наркотики? — в её голосе слышится отвращение, а когда она снова смотрит на меня, в её карих глазах читается разочарование.

Я вздыхаю. «Только не говори мне, что ты собираешься осуждать его, не зная всех фактов, как Грир. По крайней мере, выслушай меня».

Колетт откладывает бумаги и откидывается на спинку стула, жестом показывая, что я могу продолжать. По её взгляду видно, что она не верит, что я могу изменить её мнение, но, по крайней мере, она готова меня выслушать.

«Как и многие дети-актёры, Ремингтон попал в дурную компанию и употреблял наркотики, чтобы справиться с давлением. Не то чтобы я оправдывал его пристрастие к наркотикам, но у него была дерьмовая семейная жизнь, и в пятнадцать лет он был вынужден стать эмансипированным. Он был близок с братьями Хейс, и я думаю, именно поэтому он оставался чистым на протяжении всего шоу. К тому времени он начал заниматься каскадёрским искусством и стал очень востребованным благодаря своим способностям. Затем шоу закончилось, и он решил заниматься исключительно каскадёрской работой. В следующие несколько лет произошло несколько инцидентов, ходили слухи о наркотиках, о его бесстрашии и безрассудстве на съёмочной площадке, но, поскольку это были всего лишь слухи, он сохранил страховку гражданской ответственности. Ему удавалось скрывать своё пристрастие до двадцати лет, и я знаю, что в следующем году ситуация достигла критической точки в Grier Studios.

— Вы теряете мой интерес, мистер Грант, — замечает Колетт, когда я делаю паузу.

— Тайсон, — поправляю я и криво улыбаюсь.

— Я уже поняла. Просто думаю, что контекст важен.

Она приподнимает бровь, но ничего не говорит, поэтому я продолжаю. «Опять же, я не оправдываю Ремингтона, я строго отношусь к употреблению наркотиков, поэтому до недавнего времени я никогда не соглашался представлять его интересы. Когда у Ремингтона начались проблемы со студией, у его лучшего друга только что диагностировали рак. Через несколько месяцев после того, как студия — по праву, надо сказать, — разорвала с ним отношения, он попал в больницу и чуть не умер от передозировки. Как только его выписали, он отправился на реабилитацию. Остин сказал мне, что именно лучший друг убедил Ремингтона сделать это.