- Как интересно, - сказала Алана, отпивая кофе. По голосу было ясно – ей не интересно, но почему-то она все так же неотрывно смотрела на меня.

- Это выяснилось, когда ей было десять лет. Она узнала, что родители ей не родители. Эта супружеская пара тут же нашла свою настоящую дочь. Оказалось, что все это время она была в детдоме. И ее оттуда забрали. Вернули в семью.

- Что же было с девочкой, которая не родная этой семье?

- Изначально ее отправили в детдом.

- Какая глупая история, - Алана поставила чашку на блюдце. – Те, кто воспитывал ребенка десять лет, никогда от него не откажутся. Если только речь не про отбросов общества.

- К сожалению, история умалчивает причину такого их поступка, но, возможно, на тот момент им было эмоционально тяжело из-за того, что их родная дочь десять лет провела в детдоме.

- И? Разве этот ребенок виноват, что их перепутали?

- Они позже забрали ее из детдома. Через год.

- И жили они долго и счастливо?

- К сожалению, нет.

- Не удивлена, – она опять отпила кофе.

- Почему же?

- Разве в том, что вы рассказываете есть счастливый конец?

- А вы бы его хотели?

- Я предпочитаю реалистичность. С таким началом счастливого конца быть не может. Разве что вы скажете, что эту супружескую пару отправили лечиться за то, что они обращаются с ребенком, как с блохастой собачонкой. То отдадут в приют, то заберут.

- Я не берусь судить эту супружескую пару.

- Я не вы.

- Вы любите судить?

- Да. Терпеть не могу никчемных людей.

- Вы их таковыми посчитали лишь из-за одного поступка?

- Мне достаточно. У вас осталась одна минута.

- Я почти закончила. И, не поверите, но по итогу эта девчонка очень даже счастлива. Когда ей было восемнадцать, она покинула тот дом и начала жизнь с нуля. Начала свое небольшое, но любимое дело. Нашла друзей. То есть, для нее счастливый конец есть. Для той супружеской пары тоже – ведь они остались в кругу своей семьи. Со своими детьми.

- Как мило. Это конец истории?

- Почти. Когда эта девушка только покинула дом, она решила поехать к своей биологической матери и узнала, что та таковой для нее не является. А поскольку женщина умирала, она вовсе рассказала этой девушке много интересного. Например, то, что у нее некогда была подруга детства и эта подруга с годами стала очень богатой женщиной, в то время, как эта женщина стала нищей. Между ними возникла огромная пропасть. А эта женщина жаждала такой же роскошной жизни, как и у своей подруги. Вот только, не получалось. Пропасть становилась лишь больше, пока не оказалось, что они обе забеременели и, более того, должны были родить в один день. Так эта женщина решила поменять детей.

- Поменять своего ребенка на ребенка своей подруги? Зачем?

- Чтобы ее дочь жила в роскоши. И она попыталась подменить детей, но не получилось. Во всяком случае, не так как хотелось. Дочь этой подруги отправилась к той супружеской паре, их дочь к этой женщине, а ее дочь к той подруге. Вот только, девочка была слаба и умерла. То есть, подруга этой женщины решила, что ее дочь умерла, но на самом деле все было не так. Ее дочь была жива и находилась у той супружеской пары.

Я заметила, как ладони Аланы сжались при словах «девочка была слаба и умерла». Но лишь на мгновение. Так, словно она не привыкла выказывать эмоции.

- Ваш рассказ теряет реализм. И ваше время вышло.

- Не хотите дослушать до конца?

- Я уже сказала, что в историях предпочитаю правдоподобность. Ваш рассказ выходит за грани фантастики, - Алана открыла папку с документами.

- Думаете, что такого в реальности не может случиться?

- Возможно все, что угодно, но не такое.

- Девушка, о которой я рассказывала – это я. Изначально я оказалась в семье Диланов. Своей биологической матерью я считала Норму Емвер.

Стоило мне произнести это имя, как Алана изменилась в лице и, приподняв брови, впилась в меня взглядом. Столько всего я увидела в ее стальных глазах. Того, что они, казалось, выказывать не могли.

И она была умной женщиной. Судя по всему, уже сейчас начинала догадываться, но я все равно произнесла:

- Но по итогу оказалось, что моя биологическая мать это вы.

Глава 32 Семья

В комнате повисла тишина. Глубокая. Тяжелая и всепоглощающая. Так, словно время тут вовсе замерло и лишь издалека еле уловимо слышались разговоры, шорох, шум. Все, что ясно давало понять – за пределами этой комнаты время продолжало свое течение, а мир все так же шел своей размеренной жизнью.

Тут же все было иначе. Воздух пропитался тем, что исходило покалыванием и мы с Аланой неотрывно смотрели друг на друга.

- Повтори, - произнесла она, наконец-то разрывая тишину. Глаза у нее и правда были стальными. Я это заметила, еще когда рассматривала ее на фотографиях. Даже через них ощущалось то, как Алана подавляла своим взглядом. Будто при желании лишь раз посмотрев на человека, могла его уничтожить.