— Незабудка, глянь коня Раада, — негромко, сквозь зубы просит он. — С передней левой ногой у него непорядок, прихрамывает.

А сам стоит неподвижно, смотрит на меня сверху вниз. И я двинуться не могу. Смотрю на него и смотрю. Рассматриваю, как красиво лучи солнца золотят его обнажённую изумрудную кожу, вычерчивая весь его умопомрачительный бугристый рельеф.

Глаз не отвести… вбираю глазами глубокий оттенок зелени, который даже у самого красивого зелёного дерева не видела, этот, пожалуй, самый-самый красивый. Блуждаю взглядом по его телу, краснею, потом снова поднимаю взгляд на его лицо. И тоже смотрю неотрывно. Ведь Арым красивый. Очень. И смотрит так горячо, прожигает насквозь…

За его спиной раздаётся глухое низкое рычание, я ахаю и суетливо выглядываю из-за Арыма.

Ох… вскрикиваю чуть и прижимаю пальцы к губам, оторопело разглядывая… бьющихся врукопашную Раада и Вариха!

32. Опыт

Как же это страшно!.. Ох духи светлые, помогите, что же они…

Раад и Варих кружат друг с другом, обмениваясь стремительными ударами, уворачиваясь, подставляя под удары коленей, могучих кулаков и локтей соперника — свои ладони и предплечья.

Стремительно, быстро, едва глазом уловимо.

Оба в одних походных штанах, с напряжёнными голыми торсами, и… великие силы, с какими же взглядами… непримиримыми, жёсткими.

Да разве это тренировка?!. Они же поубивать друг друга собрались!!

Не думая, что делаю, бросаюсь, огибая Арыма, к ним — туда, остановить, предотвратить смертоубийство верное.

Только вот Арым — такой же быстрый, как и они. Его большая жёсткая рука обхватывает меня поперёк груди, вминает спиной в его твёрдую рельефную грудь, прижимает крепко-крепко. Не дёрнуться, не вскрикнуть даже.

Ладонь Арыма, большая, шершавая — на рот мне.

И шёпот его у моего уха тихий, страшный:

— Не вздумай кричать, Незабудка. Не окликай. Помешаешь, отвлечёшь, покалечат точно друг друга. Сейчас всё под контролем у обоих. Поняла меня? Нельзя отвлекать. Не будешь звать?

А я замерла, не дыша, в его больших и жёстких руках. Сердце суматошно затрепыхалось в грудине, и жар по телу, и дыхание спирает.

— Не будешь? — надавливает голосом Арым.

Мотаю головой, насколько хватает возможности. Он ослабляет чуть хватку. Приотпускает ладонь у моего рта.

— Не надо отвлекать, — снова тихо говорит он. — Тренируются они.

— Не буду… — сиплю я.

А сама распахнутыми от ужаса глазами смотрю на двух искусных воинов, на их вздутые напряжением мускулы, на гибкую стремительную грацию движений, на хлёсткие мощные удары.

— Да разве это тренировка?.. — ошеломлённо выдыхаю я. — Они же убьют сейчас друг друга.

Арым хмыкает и обнимает меня обеими руками. Замираю, чувствую прикосновение к моим волосам.

Ох… да что же это он… Арым… Прижимается горячими сухими губами к моему виску, держит предплечьем поперёк груди, а ладонью свободной… по животу моему, медленно так проводит, и во всём теле горячо-горячо, жарко, и жар вниз живота стекается от его запаха, прикосновения, близости, дыхания тяжёлого у уха.

— Не убьют, — усмехается Арым, поглаживая меня по животу, — побратимы мы. Как же побратима убить? Нет, Незабудка. Так, пар спустят.

И мне, похоже, нужно спустить пар… от близости большого сильного мужчины, от желания, чтобы развернул к себе, посмотрел в глаза. Губы горят желанием ощутить его.

Я вдруг потягиваюсь всем телом в его объятиях, с тихим выдохом, и… краснея, не понимая, что со мной, наклоняю набок голову, подставляя его губам шею…

Арым трогает губами мою кожу во впадине у самого изгиба, легко-легко. Целует. Проводит горячими губами. Снова лёгкий поцелуй.

— Незабудка… — его протяжный обречённый выдох, его бережно и сильно сдавливающие меня руки.

Отпускает на мгновение и тут же снова обнимает. Теперь его ладони блуждают по моему телу, опускаются на бёдра, ласкающим медленным движением — вверх, к груди, накрывают оба полушария с тугими напряжёнными вершинками.

Ох!

И губы… его губы, горячие-горячие, едва касаясь, выцеловывают шею, рисуют дорожку поцелуев верх, к мочке, ведут по ушной раковине.

У меня вырывается глухой стон.

— Отталкивай сейчас, пока соображаю, — хрипит Арым, обхватывая меня снова обеими ручищами.

— По… поче-му?.. — нахожу в себе силы выдохнуть я.

— Потому что всё бы отдал, чтобы остаться той ночью с тобой. Взять венок твой.

Говорит, и прижимает к себе. Сильно, но осторожно. Соизмеряет силу. И от этого мне ещё слаще, ещё жарче. Щёки, шея горят, сердце оглушительно колотится, и я чувствую поясницей его твёрдость — каменную, большую, как он прижимает меня к себе. Тоже, как и Варих, желает меня…

— Я бы сплела тебе венок… — выдыхаю я. — И Рааду… — и тут же добавляю, обжигаясь догадкой: — Ты с Раадом из-за этого на Вариха?..

Арым отстраняется, придавливает мои плечи тяжёлыми большими ладонями.