Дарден судорожно прижимал меня к себе, все время, утыкаясь лицом в волосы, даже корона ему не мешала. За те несколько минут, что потребовались бывшему королю, чтобы доставить артефакт, медведь с десяток раз спросил у Эрара правильно ли работает артефакт, и не может ли он ошибиться.

А мне все твердил, что разорвет любого, и чтобы только я никого не боялась, пока на него не рыкнул Эрар, заявив, что уже он всего боится, и что это был последний раз, когда он допустил присутствие во дворце нашей парочки одновременно с большим количеством оборотней.

Посреди зала оставили высокую подставку-пюпитр, на которой лежала здоровенная, красиво и дорого украшенная книга. Первым к ней подошёл Эрар, и, сделав надрез, приложил кровоточащую ладонь к обложке. Раздался щелчок, и книга раскрылась на первой странице, где не было ничего, кроме нарисованной ладони. Все посмотрели на меня. Я поняла, что настала моя очередь. Протянув руку Элине, чтобы она сделала надрез, кому ещё я бы доверила такое в этом зале, я подошла к книге и положила свою ладонь поверх нарисованной. Лёгкое тепло и неяркое золотистое сияние окутало руку до локтя.

- Аристократка, наследница, кровь правителей... - раздавались шепотки в зале за моей спиной.

Но очень быстро теплое сияние стало темнеть, менять золотистый цвет на темно-синий. Сама книга заискрила. Над ней появилось широкое светящееся полотно с яркой точкой в самом низу. И от него разбегались всполохами линии, рисующие родственные связи древнего рода. Безжизненный голос, раздавшийся в тишине, заставил вздрогнуть.

- Марина Лангран, дочь Алиены Лангран, истинная наследница рода Лангран.

Несколько мгновений тишины. Истеричный визг на одной ноте расколол эту тишину на осколки. В зале началась паника. Кто-то пытался бежать из зала, кто-то упал в обморок, кто-то продолжал биться в истерике.

 Но все оборотни словно отхлынули из центра зала, сжавшись кучками вдоль стен, оставляя на виду мою семью, орка и эльфов, представителей королевского рода с настоятельницей и ее сестрой, Арда и Дардена, который заявил артефакту, словно тот был живым существом, что я давно Варлах, на что артефакт начал заново озвучивать мою принадлежность к роду некромантов. И Анью, с ее уже совсем не высокомерным дедом.

- Я... Я приношу изв... извинения, и претензий больше нет - старик еле смог выговорить одну короткую фразу, так его трясло.

- Да неужели? А вот у меня есть!- Злость, давно копившаяся во мне, наконец-то нашла выход. Перед глазами словно была пелена, такая ярость бушевала внутри.

- Значит, говорите, что за оскорбление высокородной положены плети? Отлично. Как вы там просили? Сорок? И обрезать уши? - Я медленно двигалась в сторону Аньи и ее деда. - Ты, посмела явиться и виснуть на мужчине, который открыто заявлял, что женат. Ты мне в глаза заявила, что претендуешь на роль привилегированной подстилки в доме моего мужа, которого дружно обворовывали всем родом. Не смотря на то, что тебе это никто не предлагал. Просто потому, что посчитала себя выше по происхождению жены человечки. Оскорбляла лично меня, угрожала расправой и наказанием плетьми. Что за тяга такая, к плети? Может это особый признак аристократов? Может и мне пора опробовать?

Молния в моей руке легко подчинилась, став гибче, мягче, потеряв острые изломы. В далёком детстве, как-то неожиданно, в городке среди подростков стало модно ходить с кнутом. Наверно, потому что большинство летом подрабатывало в близ расположенном совхозе. Но управляться обычным пастушеским кнутом научились все. В том числе и я.

Первый удар пришелся по старому оборотню, следующие градом посыпались на высокородную потаскушку Анью. Эта идиотка пыталась сбежать, сменив ипостась. Резкий свист искрящегося хлыста, и визг волчицы взлетает до особо высоких нот. Перебитый хвост висит на тонкой полоске порванной шкуры. Сильные руки обхватывают со спины, прижимают к твердому, горячему телу. Дар. Не испугался, пытается успокоить.

- Тшшшс... Убьёшь ее, сама потом мучиться будешь, какой бы дрянью она не была. Не марай рук.

Но проснувшаяся злость, так легко уступать и успокаиваться не хотела, будоража кровь мыслями, а что было бы, если бы я не получила признания, а следовательно не принадлежала к великому роду? Если бы не Алиена, ставшая моей матерью? Запороли бы и изуродовали, просто по прихоти высокомерной, лживой твари, что готова продаться ради денег? Что ж. Пусть и получают то, чего желали для других.