– А потом предатель захотел убить меня. А я даже пошевелиться не могла, просто читала в его глазах приговор. Абсолютная беспомощность, ты смотришь в глаза смерти и не можешь ничего сделать! Если бы не Илай… Они погибли оба. Ужасный запах паленых волос и горелого мяса! Мне до сих пор снится этот запах и кровь. Три убитых человека. Так страшно! Я поняла, что в храм придут дружки этого убийцы. Залезла на чердак, хотела спрятаться, затаиться, а у них собаки. Хорошо, что я успела вовремя добраться до пещеры. Потом весь день в бреду, больно, страшно, непонятно, где я, что делать. Другое тело, совсем слабое, да еще и зеленое. И тут вы пришли. Я решила, что вы хотите меня убить, но предварительно помучить, выцедить на алтаре всю кровь. Что мне было делать? Как спасти жизнь? Я не знала, не понимала. Ведь ничего не могу, вы – маги, а я – никто! Как же страшно! Я считала дни, Амран сказал, что у меня есть две недели, две недели до ужасной смерти. Так мало. Я не знала, как спастись, но повторяла себе, что надо искать путь. Пока меня скручивала боль, я думала, как выбраться отсюда. Нет безвыходных ситуаций, но чем больше размышляла, тем больше понимала, что спастись не получится, а дни бежали. Каждый раз я просыпалась и думала: сколько мне осталось? День-два? А может, несколько часов? Когда меня убьют? Завтра, а может, послезавтра?

Я поняла, что плачу, только когда начала всхлипывать. Попыталась взять себя в руки, возможно, это даже у меня получилось бы, но в этот момент Лоран меня обнял.

– Тихо, тихо, – прошептал он, но вместо того, чтобы успокоиться, я разревелась еще больше.

– Мне такие с-сны страшные с-снились каждую ночь, – рыдала я на плече у некроманта. – Запах к-к-крови, алтарь, б-больно. Так страшно!

– Все прошло, все уже хорошо, – повторял Лоран, гладя меня по голове и спине, – все закончилось.

Я пропустила тот момент, когда в комнату вошел эльф.

– Тебе что сказали сделать, Лоран? – прошипел он. Не знаю, как можно шипеть не шипящие буквы, но эльф сумел.

– Вы ошиблись! – некромант будто бы не замечал того, что Раинель взбешен. – Она не была в секте, она из другого мира!

– Из другого мира? – опешил эльф.

– Д-да, – подтвердила я и только тут поняла, что залезла Лорану на колени и активно с ним обнимаюсь. Еще и рубашку ему соплями и слезами уделала. Я поспешно слезла назад на кровать и начала поправлять задравшуюся ночнушку.

– Великие предки! – прошептал эльф изумленно. – Иномирная душа! Но как?!

Лоран не дал Раинелю задать вопрос и начал кратко пересказывать наш с ним разговор. А я изо всех сил старалась успокоиться, но слезы продолжали течь, несмотря на усилия.

– …и она подумала, что мы хотим провести с ней кровавый обряд, сцедить кровь, а потом убить, – говорил некромант.

– Убить?! – потрясенно переспросил эльф и перевел взгляд на меня. – Никто из нас не причинит тебе вреда. Кто угодно, только не мы!

– Я п-поняла, – вот засада, слезы не останавливались.

Раинель нахмурился, потом достал из кармана какие-то пузырьки, смешал их содержимое в моей кружке, добавил компота со столика рядом с Лораном и протянул мне:

– Пей.

Судя по запаху валерьянки, это – успокоительное. Легко сказать: пей. Слезы вроде прекратились, но руки тряслись, а зубы стучали о край кружки. Раинель посмотрел на мои попытки выпить, не расплескав лекарство, и подсел ко мне с другой стороны. Его длинные пальцы легли поверх моих.

– Руки ледяные, – констатировал он, а потом мягко добавил: – Давай я помогу.

Лоран придвинулся ко мне и вновь погладил по спине. Эльф держал мои руки, чтобы я не опрокинула чашку. Столько поддержки было в их жестах, озабоченности во взглядах, что слезы опять побежали в два ручья. Я сидела на кровати между двумя мужчинами и ревела.

Все же интересно мы устроены. Если один из них назвал бы меня дурой из-за тех бредней, что я надумала, бросил что-то презрительное, то я бы разозлилась, ответила резко, злобно – в общем, всеми силами старалась бы держать лицо. Слезоразлив быстро бы закончился. Конечно, поревела бы потом в подушку, успокоилась, но это было бы после. А когда ты всеми фибрами души чувствуешь, что тебя совсем не осуждают, когда подставляют рубашку под слезы, когда поддерживают и лечат, то такая искренняя забота что-то передвигает в твоем восприятии. Непонятно откуда возникает доверие, и ты перестаешь воспринимать этих людей как чужих и на каком-то бессознательном уровне уже не стесняешься своих чувств.

Раинель опять нахмурился, прошептал абракадабру над кружкой и постепенно влил в меня ее содержимое. Лоран тем временем добродушно приговаривал:

– Ну и чего ты расплакалась? Ты же боец-молодец, облапошила белых, спряталась так, что тебя ни один маг не нашел, устроила прослушку, чуть от нас не сбежала! И совсем не плакала! А как дралась! Я на собственной шкуре почувствовал.

– И-извини, – всхлипнула я и немного улыбнулась. – Как-то само получилось.