Ну, что сказать? Прав тогда Михал оказался по всем статьям: и Чеба разобрался — целых три дня сам рулил всем, шутка ли! — и у неё дурь из башки все же выветрилась. 

* 

Ирейн тоже изменилась. Раньше дорогие киото смотрелись на ней чуждо, дворфьи драгоценности выглядели не вполне органично, а в самом облике мелькало что-то неправильное, отчего она всё же казалась скорее девочкой, без спросу примеряющей мамино платье, чем княгиней. 

Время изменило это. То не были какие-то очевидные перемены, всё пряталось в деталях. Иная осанка, наклон головы, немножечко по-другому сдвинута выбившаяся из традиционной драконьей прически прядка пшеничных кудрявых волос, браслеты выбраны так, чтобы подчёркивать запястья, наряды сидят, как влитые, и покрой их куда проще. «Так меняются счастливые люди», — подумала Фло, и это, конечно, была правда. Но не вся.

Даже сквозь зеркальную гладь, притупляющую чувства, Мстислава чуяла: сменился ритм, в котором билось средоточие ментальной магии княгини, стали более целостными потоки. Ведьме оставалось только восхититься талантом и силой неведомого мастера, с которым Ирейн проводила три дня в декаду — ну и, конечно, её волей. После всего, что некогда сотворили с её магией, овладение ментальным даром не могло быть ни лёгким, ни, увы, безболезненным. 

Но результат того стоил. Она стала куда спокойнее...

— Убью придурка чешуйчатого!

... по большому счету. 

— Что он натворил на этот раз? — уточнила Мстислава, заинтригованная: Ирейн, привыкшая к выходкам своего, прямо скажем, слегка излишне взбалмошного супружника, так отреагировать могла только на совсем уж дивные дива. 

— У нас будет отбор женихов, — сказала Ирейн устало.

— Атавизм, однако... Для кого, интересно?

— Для Веты. 

Фло покосилась на сковороду со все возрастающим пониманием. 

— Для нашей Веты? Твоей двухлетней дочери?

— Можешь себе представить! Она, мол, человек, люди живут недолго — так давай же искать ей нелюдя в пару, чтобы вечностью поделился! Жениха потом — в утиль, а Вета — вот она, с длинной жизнью!

Фло потёрла переносицу. 

— А что думает по этому поводу Казначей?

— Дословно: «Это все несколько чересчур эксцентрично». Что с казначейского на человеческий переводится примерно как «Вы спятили». Но Тира не переубедить, ты же знаешь, каков он — если уж меня, человека, парой решился признать, что о каком-то отборе говорить. Тьху!

— Кхм, — кашлянула Мстислава. — Всё, что я могу тут сделать — подсказать тебе рецепт успокоительного на моровых травах. Роскошный состав…

Интерлюдия 5: О усталости и любви

— Господин? — Шу встревоженно смотрел на Казначея. — Длинный день?

— Безумно, — тихо сказал дракон, позволив себе обессиленно прикрыть глаза. — Я так устал... 

Ар почти физически ощутил охватившую помощника тревогу. В целом, неудивительно: в последний раз он проявлял перед подчиненным слабость в тот памятный день, когда его чуть не выпотрошили демоны-наёмники с лёгкой руки неизвестного. Точнее сказать, вполне себе известного Главы Тигров, но, поскольку они ныне союзники, а доказать ничего не удалось — пусть и далее остается неизвестным. 

— Я в перчатках. Позволите прикоснуться к вам? — спросил слуга тихо. 

Ар кивнул, привалившись спиной к стене. Оборотень осторожно взял его за руку и повёл за собой, приговаривая:

— Я приготовил вам успокаивающие ванны и горячий суп махари. Не самое полезное варево, но он поможет уснуть без сновидений. Даже дракону.

Ар криво улыбнулся. 

— Ты что, всегда держишь его под рукой на случай, если у меня в очередной раз сорвёт крышу? Экая предусмотрительность. 

— Не говорите глупостей, господин мой, — хмыкнул лис. — На моей памяти вы нуждались в такого рода средствах всего трижды, считая этот раз. Я подготовил его, потому что ветры у серой скалы вели себя особенно люто. Подумал, что вы, возможно, слегка не в духе. 

— Ты так хорошо меня знаешь... не предавай меня подольше, ладно? — слабость и пошлость, конечно — все предадут, вольно ли невольно, да и просьбы такие абсурдны. Но дракон чувствовал себя слишком уязвимым и утомленным, чтобы сожалеть о сказанном. 

— Я всегда буду на вашей стороне, господин, — сказал Шу серьёзно. — Мне не позволят предать магические клятвы. И, что важнее, мне не позволю я. 

Ар мгновение пристально всматривался в его глаза, потом недоверчиво покачал головой, но ничего не сказал. Роскошная купальня, наполненная мерцающей водой, не вызывала ни капли энтузиазма, но он знал — смыть ментальный груз прошедшего дня просто необходимо. 

— Принеси это своё варево, — приказал он. — Завтра я должен быть в форме. 

Шу отвернулся и бесшумно скользнул к выходу, но у самого порога остановился.

— Могу я узнать, что произошло? 

— Госпожа Ми Ледяная Обрела свою пару, господина Ри Алого, — пояснил Ар холодно. — Потому, будь так добр, вычеркни её из числа тех, кого можно принимать в любое время дня и ночи. Само собой разумеется, в списке тех, кто может брать Малую Печать Рода, она тоже больше не значится.