Удивительный мир, этот древний Марс всё-таки. Мне было сложно представить кого-нибудь из земных публичных политиков, облечённых реальной властью, кто собственной персоной вмешался бы в авантюру, подобную нашей. Впрочем, возможно, что чутьё Камелию не подводило – и наш полёт имел исключительное значение для будущего её мира.

Мы теперь регулярно встречались в храме Ареса, когда Кай был на вахте. Обсуждали разное. Я рассказывал о Земле – честно, насколько мог. Утаивать что-либо не имело смысла. Она же говорила мне о Фаэтоне. Про лидеров. Идеологию. Быт. Выяснилось много интересного. Обе цивилизации почти одновременно вышли на уровень межпланетных полётов, но первыми в гости на Марс прилетели именно фаэтонцы. Сначала миры сосуществовали вполне мирно – ведь делить было нечего. Даже сотрудничали. Обменивались знаниями. А в какой-то момент обнаружили, что люди разных планет полностью генетически совместимы, и могут давать плодовитое потомство. Появились интермировые семьи. Дети. Это объясняло, почему на Марсе вообще оказалась возможна агентурная сеть фаэтонцев.

- Ты же понимаешь, мы теперь предупреждены, - сказала Камелия во время одной из встреч, - и мы постараемся сделать всё, чтобы сохранить свой мир.

- Понимаю, - кивнул я.

- Это значит, что твоя реальность изменится. Мы уйдем в другую ветку событий. По крайней мере, теоретически. Помогая нам спасти наш мир, ты можешь погубить свой. В том смысле, что он никогда не будет таким, каким ты его помнишь, в этом варианте реальности.

- Извини, но я не думаю, что ваши усилия к чему-то приведут, - я пожал плечами, - я помню то, что помню. Значит, реальность осталась неизменной. Но послушай! Ведь не факт, что катастрофа произойдет вообще на нашем веку, понимаешь? Разброс – десятки миллионов лет. Я могу помочь тебе и твоему миру разобраться в Фаэтоном. Поучаствовать в подготовке звездных экспедиций. Принять участие в исследовании других миров – даже очень отдалённых! Релятивистское замедление времени в дальних экспедициях мне на руку играет – я приближаюсь к родному миру. А, может, мы вместе сможем найти создателей? Выяснить их мотивы? Может, найдем создателей тюрвингов? И я смогу вернуться в своё время, чтобы остановить считывание? А вы разовьетесь настолько, что покинете родной мир, оставив его просто за ненадобностью?

Камелия грустно улыбнулась, и покачала головой.

- Ты удивительный парень, Гриша, - сказала она, - даже с мега-компьютером в голове остаешься неисправимым оптимистом.

- Так, может, для этого есть основания? – спросил я.

- Может, и есть, - согласилась Камелия, - но не такие сложные, как ты думаешь. Мы не знаем, кто ты – но мы знаем, что у тебя есть очень значительные возможности, которые мы пока ещё даже не начали использовать. Мне нужна твоя полная лояльность. А, чтобы её получить – я должна тебе предложить нечто, ради чего ты готов был бы идти с нами до конца. Поэтому слушай внимательно. То, что я скажу, звучит совершенно фантастически. Но всё это вполне реализуемо, особенно с твоей помощью, - она направила палец мне в лоб, видимо, имея ввиду мои способности, - мы можем воссоздать для Земли те условия, которые были бы, если бы Марс погиб. Мы можем замаскировать нашу планету – когда на Земле придёт время межпланетных перелётов и продвинутых астрономических наблюдений. Пускай события идут своим чередом. Мы полностью изолируемся от влияния на Землю. А, когда придёт время – объединим усилия, чтобы противостоять считывателям. Если, конечно, они на самом деле явятся на Землю.

- Они уже явились. Непосредственно перед моим… моим уходом, - сказал я.

- Это тоже не факт. Я ведь говорю – мы можем воспроизвести всё. Почистить систему от артефактов. Сделать знак на Луне. Имитировать деятельность считывателей.

- Возможно, не имитировать, - ответил я, - Камелия, пойми… мы говорим о настоящей временной пропасти. Что случится с вашей цивилизацией за это время? Возможно, вы и есть – считыватели. Возможно, даже создатели!

- Тогда тем более имеет смысл нам договорится о чем-то сейчас, - снова улыбнулась Камелия, - потому что в твоих интересах, чтобы появилась привычная тебе Земля. И все, кого ты любишь. Там, в будущем, такие ведь остались, да? А для этого нужны и те, и другие. А ещё, возможно, мы. Потому что я всё-таки не верю, что мы станем считывателями.

Я вздохнул.

- А знаешь, мне нравится твой подход, - сказал я, - ты пытаешься договориться. Ты предлагаешь пряник, и не говоришь про  кнут. Будем считать, я согласен. Я на вашей стороне. Кроме того…

Я запнулся, и поглядел на статую божества. Почему-то мне показалось, что Арес посмотрел на меня с каким-то скорбно-обречённым выражением.

- Что кроме того, Гриша? – настороженно спросила Камелия.

- Мне кажется, многие ответы мы найдем на Венере, - ответил я, - и они, как всегда, спутают нам все карты.

Долгое ожидание выматывает. А долгое ожидание в неизвестности выматывает вдвойне. Мы шли по короткой траектории, под постоянным ускорением – насколько быстро, как никогда не летали марсианские корабли до этого. И всё равно путешествие до Венеры заняло недели. Фаэтонский корабль за это время так и не проявился.