- Хм… Достойная причина. Но где ты увидела мою жалость? – так натурально удивляется он, что на секунду я начинаю сомневаться в своих выводах. Но только на секунду…

- Не пытайтесь меня обмануть, своим глазам я доверяю и все прекрасно видела. И вы, и ваш помощник так смотрели на меня и… Я все видела в ваших глазах…- запальчиво выкрикиваю я.

- Саша, я не пытаюсь тебя обмануть. Если бы я этого хотел, то придумал бы что-нибудь другое, - нахмурив брови, отвечает он мне.

- Тогда почему вы так смотрели, - моя злость утихает, как-то слишком доверчиво реагируя на оправдания каира, но я все равно продолжаю упорствовать. Мне хочется выяснить все окончательно здесь и сейчас.

- Это не жалость по отношению к тебе, - задумавшись, говорит правитель. Он не торопиться с ответом, явно пытаясь подобрать слова. – Я сожалею, что приходиться идти на такой непростой шаг и заставлять вспоминать тебя то, что ты бы точно хотела забыть, - он с силой сжимает челюсти, и я наблюдаю, как ходят желваки на его скулах.

- Но это мой долг, как правителя, довести это расследование до конца. Это слишком важно для всего Рая, чтобы…

- Чтобы считаться с чувствами одной единственной трисы. Так? – с вызовом заканчиваю я за него. Во мне все еще горит огонь противоречия и почему-то безумно хочется вывести этого невозмутимого мужчину на хоть какие-нибудь яркие эмоции.

- Чтобы я следовал своим личным симпатиям, - улыбнувшись, произносит этот невозможный раянец.

- Я понял, что тебя нельзя жалеть, Саша. Но восхищаться-то тобой можно? – лукаво прищурившись, спрашивает он.

- В-восхищаться? - теперь уже мне сломали всю логику.

Он делает утвердительный жест и осторожно берет меня за руку. Какие же обжигающие у него пальцы, успеваю удивиться я. Или это у меня все конечности заледенели?

- Я бесконечно восхищаюсь вашей стойкостью и силой духа, исса Алес, - с самым серьезным выражением лица, убедительным голосом произносит он. И не успеваю я разочароваться, такому внезапному переходу опять на официальное обращение, как он продолжает.

- И мне будет очень приятно, если ты примешь приглашение и войдешь в мой близкий круг, Саша. Поверь, я не делаю такие предложения случайным личностям или в силу момента. Ты действительно этого заслуживаешь, - он подносит мои пальцы к своему лицу и аккуратно дует на них, согревая своим дыханием.

Вот тут я точно зависла.

- Мой близкий круг может обращаться ко мне по имени, вне официальных мероприятий, - говорит он вкрадчивым голосом, решая окончательно меня добить. Его губы, видимо, случайно задевают мои пальцы и у меня перехватывает дыхание.

- Но я не смогу… - окончательно смутившись, возражаю я. И куда подевалась моя недавняя злость?

- Ты сейчас так смело со мной спорила, Саша. Откуда эта неуверенность? - замечает каир, явно дразня и смакуя мое имя.

Он совсем не оставляет мне выбора. Не могу же я отказать правителю, учитывая, что сама пользуюсь его гостеприимством и постоянно впутываю в свои проблемы. Я нахожу все новые аргументы, боясь самой себе признаться, что на самом деле и сама желаю принять приглашение этого мужчины, не смотря на его статус и положение.

- Я приму ваше приглашение. То есть это большая честь… - запутываюсь в формулировках, потому что опять ощущаю прикосновение чьих-то губ к своему запястью.

- Это честь для меня, Саша, - возвращает мне реплику каир. – И, я надеюсь, ты не станешь пренебрегать своими привилегиями?

- Какими привилегиями?

- Можешь называть меня просто Тарош в неофициальной обстановке, - он явно шутит сейчас.

Я же не смогу. Да у меня просто язык не повернется. Со Шрамом как-то все просто получилось, а тут…

- Ну, смелее, Саша. Я начинаю немного завидовать Шраму. С ним вы очень быстро решили эту проблему, - с напускной обидой, подзадоривают меня. И я решаюсь…

- Я принимаю твое приглашение войти в ближний круг, Тарош, - очень быстро тараторю я, боясь остановиться и сбиться.

Мужчина напротив радостно улыбается, а потом выпрямляется и стремительно сгребает меня в охапку. Я только испуганно пискнуть успеваю и то, больше от неожиданности, чем от страха.

- Сердце к сердцу, - произносят мне прямо в макушку. Чужое дыхание волнующе шевелит волосы, а я опять попадаю во власть чужого пульса. Сердце правителя, кажется, грохочет у меня прямо внутри, мне сейчас сложно разделить ощущения от своего и его сердца, словно они сливаются в один общий ритм. Хорошо, что это сумасшествие длиться недолго.

Тарош отпускает меня спустя несколько бесконечных секунд. Я еще слишком ошеломлена, чтобы возмущаться таким самовольством. Но, оказалось, всему есть объяснение.

- Это наша древняя традиция принятия в круг, - поясняет он с беспечным видом. Сейчас серьезный каир больше всего похож на своего беззаботного племянника. Он улыбается и выглядит донельзя довольным.

- Просто многие уже подзабыли и почти не используют ее, - отвечает он на мой удивленный вид.