Богдан нагнал меня у входной двери в тот момент, когда я пыталась справиться с замками, но они, как на зло, не поддавались. Щелчок механизма, оглушил меня словно набат, и оказался последней каплей - из моих глаз полились слезы. Слезы обиды и разочарования в мажоре. Слезы горечи из-за жизненной несправедливости. Слезы маленькой девочки, что подразнили мороженным, но прямо на глазах выбросили в урну.

Но только я потянула за ручку и дверь приоткрылась, как в тот же миг поверх моей головы ложится рука, резко захлопывая ее. А тело оказывается крепко прижато к гладкой глянцевой поверхности, не давая развернуться, не давая пошевелиться.

Почувствовала, как Богдан опалил горячим дыханием ухо, резко выдохнув. Чувствовала спиной, как сердце его бьется хаотично, скачкообразно в унисон моему. Ощущала как слезы продолжают литься из моих глаз, оставляя мокрые дорожки. Я кусала губы, лишь бы не разреветься в голос. Лишь бы не увидел, как больно сделал. Лишь бы не узнал, о том какое влияние оказывает на меня. Лишь бы…. Лишь бы…. Лишь бы….

- Прости. Слышишь, Жень? Прости меня, - шептал в ухо, касаясь губами. - Я, правда, не понимаю, почему так, - и его губы касаются моей шеи, а приятное тепло разливается по телу, постепенно останавливая поток слез. - Но, если ты так хочешь, хорошо. Мы никому не будем говорить.

Богдан чуть отстранился, снял с меня куртку, подцепил край футболки и медленно потянул наверх, заставляя поднять руки. Я по-прежнему стояла лицом к двери, уткнувшись лбом, закрыв глаза и ждала. Ждала, когда он меня освободит от одежды. Ждала, когда его горячие руки пройдутся по моему телу, ждала, когда он возьмет меня. А потом, после, я смогу уйти. Я найду в себе силы. Я совершенно точно найду...

Он что-то продолжал рвано шептать, но я уже практически не слушала. Я ушла в ощущения. В эти безумные, потрясающие ощущения, что затягивали мое тело, разум - меня всю, как воронка моего личного торнадо.

- Не могу… Вижу и хочу… - вновь шепот.

И вот уже лифчик исчез, а его место заняли его ладони. Я уперлась руками в дверь и чуть шире расставила ноги чтобы сохранить равновесие, которое стремительно покидало меня.

- Никого так...ни с кем... - доносилось до меня.

И джинсы вместе с трусиками уже на полу. А его пальцы проходятся по животу и ниже, накрывая меня, заставляя прогнуться в пояснице.

Невольный стон, что срывается с моих губ, нарушает тишину квартиры, разбавляя наше тяжелое дыхание.

Он резко прижимается ко мне сзади, рывком, заставляя почувствовать, насколько он возбужден. Отстраняется, скидывает с себя последний предмет одежды. А после чуть тянет на себя и входит, медленно, очень медленно. Замирает. Прижимается ко мне, целует в плечо. Я слышу, как резко втягивает воздух носом, ощущаю как колотится его сердце, а потом он начинает двигаться. Все быстрее и быстрее, наращивая темп, заставляя ломать ногти о дверь, кусать до крови губы, сжимать веки до полной потери зрения. Казалось, через это действие и он, и я выплескиваем всё накопившееся за такое короткое время нашего знакомства: мои обиды, его злость, мое недоверие, его раскаяние.

- Давай, малыш…. Ну же...давай, - хрипит он, вколачиваясь в меня на космической, адовой скорости.

Почувствовала, как он увеличился во мне до каких-то гигантских размеров, ощутила его руку между моих ног, а потом... взрыв. Мощный, разрушающий до основания, лишающий разума, лишающий человечности, превращающий в животное. Дикое, сумасшедшее животное, существование которого строится исключительно на одной эмоции, на одном желании.

Я слышала его хрип, я слышала свой крик, я чувствовала как трясет его и ломает меня.

И вот Богдан покидает мое тело. Все еще подрагивающую, поворачивает к себе и целует искусанные губы. Нежным, мягким поцелуем. Будто извиняется или благодарит.

- Ты как, малыш?

Я несмело улыбаюсь, выходит так себе.

- Мне кажется, я теперь знаю, что такое астральное тело.

Он тихо смеется.

- Так, идем в душ. И я в аптеку. Мы опять не предохранялись. С тобой опасно иметь дело, Швед, - и легонько щелкнул по носу.

- Это почему еще? - притворно возмутилась.

- Память теряю, презервативы исчезают из головы, как априори.

Я засмеялась.

- А ты их разложи по периметру.

Оттолкнулась от двери и пошла в сторону ванной.

- Ага. То-то домработница обрадуется — столько воздушных шаров мне надует - закачаешься, - заржал.

- Воздушных шаров? - остановилась на полпути и недоуменно посмотрела на Богдана.

- Ага. Ей далеко «ЗА». Я не уверен, что в ее бытность в принципе были гондоны.

- Ладно, пожалеем твою домработницу. На неделе схожу к гинекологу. Таблетки пусть пропишет, - кинула, обозначая тем самым, что Макаров прощен за свой неудачный дебют в амплуа трагикомичного героя. И признаваясь самой себе, что сейчас я не готова его оставить, пока не готова.

Богдан обхватил меня за талию, притянул к себе и куда-то в район макушки глухо пробормотал:

- Ты чудо! Я тебе говорил?

- Теперь да, - улыбнулась, высвободилась из его объятий и скрылась за дверью ванной.

От автора: Трам-пам-пам. И жили они долго и счастливо, и умерли в один день.)) Как думаете, дорогие мои, может, следующая глава именно про это?

-47-