- Так, моралисты, ехали бы вы домой. Вам стыдно, что люди узнают, как муж избивал и насиловал вашу дочь, но вам не стыдно, что вы этому потакали и закрывали на все глаза. Пусть хоть убьет, но сор из избы не выноси? Воспитатели хреновы! – Макс был груб, но я его не одергивала и не останавливала. Мне было не до родителей и их чувств. Тем более что им до моих печалей дел никогда не было. Сейчас у меня перед глазами стояли картины, как Степа меня насиловал, а Макс сидел и наблюдал. Зачем? Зачем так?  С каким лицом он смотрел? Жалел? Или это его возбуждало? Есть же такие извращенцы! Как же грязно и противно на душе.

- Мы уходим, - поднялась мама. Отец еще посидел несколько секунд. Сверлил меня злым взглядом, я отвернулась к окну, тогда он поднялся и пошел за матерью.

- Я провожу. – слышала в голосе Емельянова раскаяние. А может мне это показалось?

Мне никогда не отмыться от той грязи, что сейчас на меня вылилась. Кто еще это видел? Следователи? Чех и его люди? Как же хотелось куда-нибудь исчезнуть. Так далеко, чтобы никто и никогда нас с Марком не нашел.

Емельянов вернулся в кухню, закрыл дверь и сел за стол.  Мне хотелось его чем-нибудь ударить. Такой невозмутимый спокойный, а меня всю трясет. Как он посмел?!

- Присядь, поговорим, - сложил он перед собой руки в замок. 

- О чем? О том, как вы сидели и наблюдали?.. – я закрыла лицо. – Понравилось?! Возбуждало вас это зрелище?! – ноги меня не держали. Я упала на кафель и заплакала. Макс подлетел ко мне, схватил за плечи, поднял резко и сильно встряхнул. Я убрала ладони с лица и посмотрела в его перекошенное злое лицо. Отшатнулась. Испугалась, что он меня ударит.

Я заметила, что его моя реакция напрягла. Может даже обидела.

- Я злюсь, Мила. Очень злюсь, но как бы зол я ни был, никогда не подниму на тебя руку.  Лучше ее отрублю. Не сравнивай меня с моральными уродами! Я видел только одну запись. И я до сих пор удивляюсь, как не грохнул его. Не оскорбляй меня больше такими предположениями. Меня не возбуждает насилие.  В постели мне нужна партнерша, а не жертва. Секс должен сносить крышу не только мне, но и ей. Меня возбуждают крики удовольствия женщины, которая находится подо мной! – от его слов мне стало стыдно… и жарко. Емельянову удалось своими откровениями успокоить истерику. Но это не значит, что я согласна с тем, как он поступил!

Глава 20

Гризли

Я знал, что она пребывает в шоке. Кому бы понравилось, что за ним наблюдали, видели интимную сторону жизни? Не самую приглядную. Мы поставили камеры в их комнате, лишь потому, что многие семейные конфликты происходят за закрытыми дверями спальни.  Меня оскорбили ее слова. Возбуждался?! Да меня наизнанку выворачивало, я до сих пор об этом не могу думать спокойно, хочется добить тварь, что зовется ей мужем!  

А ее реакция на мой объяснимый гнев, задела за живое. Как она могла подумать, что я ее ударю? Я лучше себе руки отрублю, чем к ней со злобой просто притронусь. Мои руки способны доставить удовольствие, а не боль. Обнять, приласкать, согреть, но не ударить! Разошелся не на шутку.

- А Беллу чуть не изнасиловал! – прилетело в конце моей пламенной речи. Заметил боль в глазах Милы. Она ведь в это верит. Я тоже, конечно, хорош. Полезть к бабе за лаской и поцелуями всегда был рад, разрешения никогда не спрашивал. Да и девки от моего напора не терялись, долго не сопротивлялись, сами ноги раздвигали после нескольких минут прелюдии.

С Белкой вышел косяк. Серьезный такой косяк, за что и получил в морду. Красивая у друга жена. У каждого нормального мужика появится желание ее приласкать. А я же спрашивать не люблю, да и бухой был в тот день. Дальше поцелуев и ласк без ее согласия не зашел бы, но напугал тогда девчонку. Плохо, что Мила поверила в самое плохое. И вот как ей все объяснить? Дать список любовниц, которые ничего не имели против моего напора.

- Так, родная моя, слушай и запоминай. Я не насильник, ни одну женщину против ее воли не тронул. Ты сейчас можешь сказать, что сорванный без спроса поцелуй это уже преступление. Ярые западные феминистки меня бы за это уже привлекли к суду, четвертовали или расчленили, полили бензином и подожгли. Хорошо, что я живу в России-матушке, где законы пока не дошли до такого абсурда. Секс может доставить массу удовольствий, если он по согласию. По-другому никак. Можешь спросить Беллу, дальше поцелуев я не зашел. А за то, что облапал твою золовку без спроса, я уже понес наказание.  

- Не буду я ничего спрашивать, как только вернется Белла, я уеду. – мне не понравилось это «уеду». Она что-то задумала. Мне это совсем не нравилось. Решила исчезнуть? Так я ведь не позволю. Будем со всеми проблемами, ее зажимами и страхами вместе разбираться.

- Смотрю на твои губы и диву себе даюсь, как еще смог удержаться и не поцеловать. – делать этого не собирался, по крайней мере сегодня, но уж очень мне не нравилось ее спокойствие. Ощущение, будто Мила приняла решение и ждет, когда его воплотит в жизнь.  Хоть она и не озвучивала своего решения, мне оно уже не нравилось. Надо выбить ее из привычного равновесия.

- Даже думать не смей! -  строго произносит Мила.