К моему облегчению, нас никто не искал и даже не заметил долгого отсутствия. Когда мы возвращаемся, я сразу же иду в ванную комнату, чтобы переодеть белье. Благо, когда мы стали встречаться с Егором, чистое белье у меня всегда есть в сумочке – никогда не знаю, где буду ночевать.

Приведя себя в порядок, иду на кухню, где суетится Фаина Петровна с дочкой Ириной. Помогаю им резать салаты, относить всё в беседку. Шествуя по двору, каждый раз ищу взглядом Егора. Не могу отказать себе в удовольствии поглазеть на него. Субботин тоже бросает на меня ответные взгляды. Молюсь, чтобы никто этого не заметил.

Застолье веселое, шумное. Нас, как и прошлый раз, посадили с Егором рядышком. Едва не давлюсь мясом, когда ощущаю его прикосновение к своей ноге. Бросаю на Субботина грозный взгляд, на что он только улыбается. Так продолжается несколько раз. Понимаю, что Егора заводит эта игра. Но меня нет. Я до ужаса боюсь, что кто-то заметит это. Поэтому при первой удобной возможности покидаю стол и прячусь в доме, так как на улице начинает накрапывать дождь.

Устраиваюсь в гостиной, включаю телевизор, бездумно переключаю каналы. Спустя какое-то время ко мне присоединяется Ирина. Чтобы как-то развлечь меня, предлагает посмотреть старые фотографии. Мне не особо интересно, но все меняется, когда я вижу на фотографии юного Егора. В окружении своих родителей, Кирилла, Иры, ещё каких-то ребят.

-Когда это фото сделано? – не могу оторвать взгляда от Субботина. Несмотря на юный возраст, он уже тогда выгодно отличался от сверстников.

-На каком-то из дней рождений Егора. Не помню точно, сколько ему тогда исполнилось.

-Одиннадцать, - раздается неожиданно голос Субботина.

Я даже не заметила, как он вошел. Поднимаю на него глаза и замираю. Никогда не видела Субботина таким… Он берет у меня из рук фото и долго его рассматривает.

-Пойду, посмотрю, может, маме помощь нужна, - говорит Ирина и выходит из комнаты.

Егор садится на её место. Задумчивый, отстраненный. Отдает мне фотографию.

-Что случилось?

-Всё хорошо, - улыбается он мягко. Находит в стопке ещё одну свою фотографию. На этот раз на ней только он и его мама. Снова долго рассматривает её.

Наконец понимаю, в чем дело. Вспоминаю, как неоднократно мне говорили о том, что Егор был очень привязан к родителям. Прижимаюсь к Егору, желая его как-то утешить. Он кладет фотографию на место, закрывает альбом, стремительно целует меня в губы.

-Поехали домой.

Глава 20.

Глава 20.

27 августа, четверг

Алина

Не зря говорят, что однажды всё тайное становится явным…

В четверг Елена Федоровна по телефону вызывает меня к себе. Её не было весь день, вернулась только под вечер - на часах уже почти четыре. Переступив порог, сразу понимаю, что что-то не так. Лицо женщины хмурое, раздраженное. Она даже не смотрит на меня. Берет со стола маленькую чашку с кофе, делает глоток, морщится. Затаенно наблюдаю за тем, как начальница достает с полки одну из папок. Никогда бы не догадалась, но там… тайник с алкоголем. Взяв одну из маленьких бутылочек, она добавляет в кофе немного коньяка, по крайней мере по цвету напиток похож именно на коньяк, ставит бутылку на место. Снова делает глоток и наконец смотрит на меня.

-Как дела, Алин? – настойчиво спрашивает, рассматривая меня очень и очень пристально, словно не видела никогда.

-Нормально… Хорошо, - тревога подбирается к сердцу. Что-то определенно не так. Неужели что-то напортачила по работе? Явных косяков у меня до сих пор не было, поэтому не знаю, как на них обычно реагирует моя начальница. Ругаться будет? Или премии лишит? Хотя что такого я могла сотворить прям из ряда вон выходящего? Ничего по-настоящему ответственного среди моих обязанностей нет.

Елена Федоровна машет головой, будто соглашаясь с моими словами, делает ещё один глоток напитка. Впервые вижу её в таком нестабильном состоянии. Обычно она спокойна и весела. И абсолютно непробиваема. Ветры могут дуть со всех сторон, а она будет стоять, не шелохнувшись.

Но не сегодня. В данный момент Елену Федоровну едва ли не потряхивает от эмоций. И меня это пугает. Очень пугает. Вспоминаю Субботина… Он, конечно, при любом раскладе меня поддержит, но то, что я, наверное, подвела его, ведь он за меня ручался, это расстраивает ещё сильнее.

-Давно не разговаривали с тобой по душам, - чашка громко звенит, когда Елена Федоровна ставит её на стол. Это бьет по нервам.

Не понимаю, к чему она клонит. По душам? Зачем ей лезть ко мне в душу? Она и так обо мне всё давно знает. Не о себе же она хочет рассказать? Тревога подбирается уже к горлу, сжимает его, мешая дышать.

-Так всё же хорошо, вроде, - несу что-то невнятное.

-Ну, понятно, что хорошо, - резко срывается она на повышенный тон. – Но поговорить всё же, думаю, об этом стоит.

-Я не понимаю, о чем Вы, - признаюсь честно. От этой чехарды мне всё хуже и хуже. Пусть прямо скажет, чего хочет от меня.

-Тебя вчера с работы дядя забирал? – меняет она неожиданно тему.

Или не неожиданно? Не к этому ли она изначально подводила разговор? Сердце начинает биться так сильно, что в груди чувствуется боль.