– Да погоди ты. Это реально тема! Считай, за полтора месяца я поднял на этом бабла столько, сколько у Иваныча за два года… да даже бы за пять лет столько бы не поднял у него. Вон, я ж сказал, тачку себе купил. Ну с рук, конечно. И не на ходу она была. Но я же чё? Не пальцем деланный. Починил, все дела. Теперь она зверь. А! Ещё мобилу себе прикупил, прикинь? Сименс.

У Ромки сразу же опять загорелись глаза. Он сунул руку под воротник и вытянул сотовый телефон, висевший у него на шее на шнурке.

– Зацени-ка.

Я посмотрела на него, не находя слов. Но он и так, видимо, понял мои ощущения. Его самодовольная улыбка тут же сползла.

– А что ты его под ветровку прячешь? Носи на груди как орден, а то никто ж не видит, что у тебя есть мобильник.

Он вдруг обиделся.

– Сотовые, между прочим, так и носят. Просто дождь был ночью… – пробурчал он, потом спохватился: – А, ну так вот, мы с пацанами за месяц вообще подняли бабла... ну, кучу целую. Прикинь? Пахали, конечно, как кони, но зато…

Он приподнял край ветровки и довольно похлопал по туго набитой барсетке на поясе.

– Тут, правда, не только мои бабки. Кореш одолжил ещё.

– Зачем ты мне всё это рассказываешь? Ром, мне вообще без разницы, где ты, как ты, понимаешь? Тем более я не хочу даже знать про всякие незаконные делишки. От всего этого мне просто противно.

– Да чё такого-то? Мне надо было раздобыть бабло. Срочно. Честным путем, Мариш, это невозможно. Или тебе хотелось бы, чтобы меня прикопали?

– Мне ничего не хочется. Ни видеть тебя, ни слушать. Зачем ты вообще сюда притащился?

– А как иначе-то, Мариш? Я как увидел тебя в новостях, так всё, сразу же с пацанами договорился и погнал сюда. Я же не знал, как ты, вдруг тебя покалечило. Вдруг тебе нужна…

– Я уже слышала эту трогательную речь.

– Ну вот. Я к тебе приехал. Мы же с тобой…

– И напрасно. Нет никаких мы. Всё, Рома, ты уже час тут переливаешь из пустого в порожнее, даже больше, тебе пора. Я тебя выслушала, всё.

– Мариш, ну пойми. Я хотел, как лучше. Если бы я остался, то не заработал бы ни копейки, вообще не было бы шансов. А так – я сейчас съезжу, договорюсь, они от тебя отстанут. Ну а я буду им платить кусками. За полгода такими темпами рассчитаюсь. Или даже раньше.

– Я рада за тебя, езжай, договаривайся. Я тут при чем?

– Ну мы же не чужие друг другу!

– Чужие, Рома. Теперь – чужие.

– Ну прости меня, Мариш! Я накосячил, да. Серьезно накосячил. Но я же исправлю всё. Давай вернемся вместе и начнем все заново? Или давай в Улан-Удэ рванем? Хорошо будем жить, я тебе отвечаю!

– Рома, послушай меня, просто чтобы ты не тратил свое и мое время. Даже если бы ты меня не предал, я все равно за тебя не вышла бы. Я не люблю тебя. Ну а так ты всего лишь всё упростил и ускорил.

– Ты сейчас назло мне это говоришь. От обиды.

Боже, дай мне терпения!

– Уезжай. Я уже всё сказала.

– Я без тебя не уеду.

– Тогда сюда придут охранники и вышвырнут тебя за ворота.

– Мариш… ну я же люблю тебя… Я всё это ради тебя же…

Я молчала, борясь с раздражением.

– Мариш… ну пожалуйста…

И снова этот взгляд побитой собаки. Раньше я и правда жалела его, нередко уступала, когда он делал такое лицо. Но теперь у меня эти ужимки вызывали лишь отвращение.

Ромка сокрушенно покивал головой, с несчастным видом вновь оглядел комнату, даже носом шмыгнул. Потом посмотрел на книгу, которую я сейчас читала – она лежала на столике, как раз рядом с креслом, где он сидел.

– Психология межличностных взаимоотношений, – прочитал он вслух по слогам название. – Интересная?

– Положи на место.

Но он открыл книгу и увидел записку Тимура.

Я тут же отобрала ее вместе с книгой, но он уже, конечно, успел прочесть. Воззрился на меня недоуменно. Даже глаза сделались круглые.

– Кто это тебе пишет? У тебя тут кто-то есть? Поэтому ты меня отшила?

– Никого у меня нет. А тебя я отшила… я уже тебе всё объяснила. Уйди уже, Чичерин!

– Нет, скажи честно. Ты в этом лагере себе другого нашла, да?

– Я ведь уже сказала, – начала заводиться я не на шутку, – никого я не нашла и никого у меня нет. Я просто с тобой, именно с тобой больше не хочу иметь ничего общего.

– Никого нет, а записку кто написал?

– Не твоё дело.

– Всё ясно, – он запыхтел шумно и часто.

– Ну если тебе все ясно, уходи.

– Погоди, покурю. Такие новости надо перекурить.

– На улице перекуришь.

Но Ромка будто меня не слышал. После записки он прямо переменился весь. Из несчастного, скулящего пса превратился в обиженного... не знаю кого. Он в наглую распахнул окно и закурил, выпуская дым наружу.

– Угу, угу, так-так-так, – бормотал он между затяжками, тарабаня пальцами по подоконнику. – А тот пацан, с которым мы тебя встретили… кудрявый такой... это кто?

– Никто!

– Ты с ним замутила?