– Нет. За воротами забери и домой.

– Ладно.

Хмуриться, поджимает губы и стреляет взглядами. Уверен, представляет на моём месте кучку пепла. Недовольно вздыхает, но кивает. И идёт на выход, даже не захватив пальто.

– Проследить? – предлагает Миха, поправляя кобуру.

– Сам.

Но Миха идёт со мной, чтобы не дать натворить глупостей. Какие глупости. Так, пару выстрелов и будет всё прекрасно. Этот «друг» смертник, раз решил к моей Арине кататься.

Мимо проноситься мальчуган, едва не врезаясь в нас.

– Привет, Миха. Привет, Клык. Пока.

И уноситься в зал с огромной коробкой. Что-то радостно визжит и рассказывает сам себе, срывая обёртку. Но мне нихрена не слышно за злостью, бьющей в груди. 

Арина висит на каком-то парне. Целует его в щёку и утыкается в шею. А он обнимает её в ответ, опуская руки ниже положенного. Улыбается и прижимает ближе.

Смертник.

Есть догадки, кто наш "смертник" и как отреагирует Клык?

Арина

Я не могу сдержать радости. Обнимаю Данчика, стараясь согреться его теплом. И дело ведь совсем не в температуре воздуха. Просто с ним всегда легко и тепло, без проблем и самокопания. Можно поговорить о глупостях и новинках кино, откинуть все переживания на задний план.

– Я соскучился, любовь моя, - и впервые ничего не ёкает внутри. Слова приятным сиропом растекаются по телу, но больше не сжигают изнутри. – Есть шанс, что меня пригласят внутрь и мы поговорим?

– Нулевой, - я улыбаюсь, смахивая пылинки с его кофты. – Подожди меня тут. Я проверю Алека, и посидим в твоей машине.

– Отлично.

Я разворачиваюсь и вижу недовольный взгляд Клыка. Чуть вздёргиваю подбородок, стараясь казаться уверенней. Нечего ему знать, что ещё недавно я билась в истерике. Настолько, что холодная вода не отрезвляла, только сильнее бросала в пучину переживаний. Кожу тянет сотней слоёв косметики, но зато не видно красных глаз и бледной кожи.

– Он должен уехать, - отрезает мужчина, когда я подхожу к нему. – Сейчас же.

– Не должен и не уедет. Он не на твоей территории, Клык. 

Голос не дрожит и сейчас я впервые благодарна всему тому, что случилось со мной. Вывернуло, раздробило и впихнуло пепел обратно. Зато я научилась держать себя в руках, загораживаясь стеной безразличия. До настоящих чувств никому не добраться.

Я иду мимо Клыка. Ненавижу себя, но коротко вдыхаю обволакивающий запах одеколона и кофе. А затем спешу к сыну, который разрывает коробку с подарком Данчика. 

– Расскажешь, как прошли выходные? – я присаживаюсь рядом, убирая тёмные пряди со лба сына. – Что тебе Данчик купил?

– Трансформера, - у него получается картавая «р», но занятия с логопедом даёт своё. – Мы были в кино. И на машинках. А ещё…

Сын, как заведённый, начинает прыгать вокруг меня, размахивает руками. И говорит без остановке. Рассказывает о двух днях с Яной и Данчиком, как они играли в приставку и соревновались в съеденных сладостях. Последнее Алек рассказывает неохотно, но честность побеждает. И понимает, что теперь ближайшие дни сын не получит сладкого, только полезную еду.

Я отмечаю, насколько Алек вырос за этот месяц. Штаны стали коротковаты, даже сделанные изначально подвороты не спасли. Он рос с каждым днём, а я многое упускала, всегда. Сначала из-за работы и шпионажа, теперь из-за Клыка. 

– Монстрик, а ты сможешь побыть один? Поиграешь в свою новую игрушку, пока я поговорю с Данчиком?

– Конечно! Только не ругай его за сладости.

– Посмотрим.

Я договариваюсь с Алеком, что он позовёт меня в случае чего. Оставляю телефон, на всякий случай. Вряд ли новый трансформер надоест ему в ближайшие дни, но сын сможет переключиться на телефонные игры, пока я не вернусь. Я не собираюсь говорить с Данчиком слишком долго, но так соскучилась по другу, что не могу отпустить просто так.

– Твой подопечный смотрит так, будто хочет меня пристрелить, - делится парень, когда мы садимся на заднее сидение машины. – Яна расстроиться, если я умру. И будет ныть тебе.

– Не знаю, если бы ты умер раньше годовщины, то она могла бы расстроиться, а так… 

Смеюсь, когда Даня пихает меня в плечо, театрально обижаясь. Сейчас тревоги отступают. Не душат изнутри чувства к Клыку, которые так просто заглушить. Я сама поставила точку, а теперь сама страдаю. Ему-то что, одна девушка или другая. А я себя наизнанку вывернула, в душу пустила мужчину, а теперь себя заново по кусочкам собирать.

– Спасибо, кстати, за билеты на концерт. Яна была в восторге.

– Я рада, что смогла помочь.

– А я могу? Помочь. Ты не выглядишь счастливой, Ариш. Скорее, будто плакала всю ночь. Я знаю, как ты своим внешним видом скрываешь настоящие эмоции. Меня не проведёшь.