Она немедленно подчиняется, и я ползу над ней, прикрывая от случайных пуль. Мои оставшиеся люди изо всех сил пытаются отстреливаться, но мы быстро теряем позиции, и я не могу сказать, попадаем ли мы в этих ублюдков. Это не случайные выстрелы. Это скоординировано. Спланировано.

Профессионально.

Мой разум перебирает потенциальные угрозы. Кто? Почему сейчас? Прямо когда девочки собираются улетать?

Пуля высекает искру из бетона в дюйме от моей головы. Я не вздрагиваю. Не могу позволить себе.

— Быстрее, — говорю я Сачико, и она всхлипывает, но ускоряется. К счастью, остальные девочки уже в самолете, так что мне не нужно беспокоиться о них.

На полпути к самолету асфальт раздирает мои колени и ладони, но боль едва ощущается. Крики падающих моих людей заглушают все остальное.

Черт, надеюсь, она успеет.

Еще одна пуля попадает в то место, где мы только что были, и я проклинаю, хватая Сачико в охапку. Никаких больше тонкостей. Мы теперь мишени.

Я прикрываю ее спиной и плечами, пробиваясь сквозь жгучую боль в коленях, бегу к трапу. Затем вверх, перепрыгивая через две ступеньки.

Почти на месте. Мы успеем.

Но как раз когда я добираюсь до верха, пуля попадает в мою руку. Черт. Боль разрывает меня, но я стискиваю зубы и продолжаю двигаться, вваливаясь в самолет с Сачико, все еще прижатой ко мне.

Я ставлю ее на ноги.

— Садись на место и пристегнись.

Но она застыла, ее широкие глаза прикованы к крови, хлещущей из моей левой руки.

— К-кровь...

— Место. Живо! — рявкаю я, и она наконец бежит к креслу.

Затем я поворачиваюсь к бледной стюардессе, дрожащей у кабины пилота.

— Закрой двери за мной и скажи пилоту взлетать немедленно! — Она кивает, и я быстро достаю пистолет из-за пояса, спускаясь обратно по трапу, рука пульсирует с каждым шагом.

Стрельба прекратилась, и более десяти моих людей лежат на земле. Мертвы.

— Черт. — Мое проклятие тонет в шуме двигателей, оживающих — сначала медленно, затем набирая скорость, пока звук не превращается в рев.

Я отхожу от самолета, когда он начинает рулить по взлетной полосе. Хорошо. По крайней мере, девочки в безопасности. Оставаясь начеку, я направляюсь по бетонке к нашим машинам, где остальные мои люди сбились в кучу, используя их как укрытие.

Когда я останавливаюсь перед первым внедорожником, движение привлекает мое внимание — тени, появляющиеся из-за края аэропорта. Мужчины с оружием.

Я стою неподвижно, наблюдая, как они приближаются к нам. Мой взгляд останавливается на женщине, возглавляющей группу. Что-то в ней до боли знакомо.

Она выходит на полоску света, и у меня перехватывает дыхание. Не. Может. Быть.

Каштановые волосы собраны в пучок, и лицо, которое я знаю слишком хорошо.

Она поднимает гранату, ее пальцы танцуют над ней с таким спокойствием, что у меня стынет кровь, ее светло-карие глаза холодны, как зима, и они пригвождают меня к месту.

— Ты теперь промышляешь торговлей людьми, Максимо? Маленькими девочками?

— Эмилия, — выдыхаю я, ошеломленный.

Она медленно качает головой, цокая языком.

— Когда вы с остальными остановитесь? Наркотики. Оружие. Убийства. А теперь маленькие девочки?

Я не удосуживаюсь поправлять ее. Нет времени на слова. Я быстро направляюсь к ней, игнорируя звук взводимых курков позади нее. Пусть стреляют. Она выслушает меня, так или иначе. Но как раз перед тем, как я достигаю ее, она выдергивает чеку из гранаты и бросает ее на землю в мою сторону.

Мое сердце останавливается, челюсть отвисает, когда я смотрю на ее жесткое лицо. Так я умру? От руки женщины, которую я считаю своей sorellina?

Граната катится мимо моих ног, но вместо взрыва издается зловещее шипение, и белый дым вырывается наружу, закручиваясь и быстро распространяясь. Успокоительное? Нет. Просто обычный дым.

Прежде чем я успеваю среагировать, в меня и моих людей летят еще три гранаты, выпуская лавину дыма. Туман окутывает меня, удушающий, липкий, ослепляющий. Я не вижу Эмилию. Черт, я даже собственных рук не вижу.

Боже.

— Эмилия! — кричу я, кашляя, пробиваясь сквозь дым. Мои шаги неуклюжи, боль в руке усиливается с каждым движением. Я достигаю места, где она стояла мгновение назад, но оно пустое. Ничего, кроме призрака ее присутствия и горького холода в моей груди.

Она и ее люди исчезли. Какого черта? Почему Эмилия приехала в город и стреляла в меня? Неужели она в сговоре с теми, кто вредит нашему бизнесу?

Моя рука резко пульсирует, и я стону, снимая пиджак, чтобы перевязать кровоточащую руку. Ткань темнеет от крови, но это не самое страшное.

Во что ты играешь, Эмилия? Неужели ты действительно обратилась против нас?

Резкий звонок телефона отвлекает меня от мыслей, и я достаю его, хмурясь, когда вижу, что звонит мой тесть.

— Африм.