- Мне все равно, нравлюсь я ему или нет, - говорю я, отворачиваясь от него и глядя на машину, въезжающую на парковку.

Кью выходит из машины и подходит ко мне. - Возможно, стоит быть осторожнее. Кажется, он ненавидит мужчин, - предупреждаю я его, но тут чертов пес подбегает к нему, возбужденно виляя задницей.

Кью смотрит на меня, приподняв бровь, и ухмыляется, поглаживая собаку. - Похоже, я ему очень нравлюсь.

- Я думаю, дело в тебе, - говорит Рэйвен, пытаясь скрыть улыбку.

- Пошел ты. Да пошли вы оба, - бормочу я. Схватив Рэйвен за шею, я притягиваю ее к себе. - Веди себя хорошо, - предупреждаю я. - Когда закончишь, Кью может отвести собаку обратно на склад, а ты возвращайся ко мне, поняла?

- Да, папочка, - стонет она, и к черту эту чертову собаку, которая мешает мне кончить. Я грубо целую ее, отпускаю и иду к своему мотоциклу.

Пусть эта собака лучше присмотрит за собой и не путается у меня под ногами. Пытается увести у меня девушку, ну нахуй.

Пока Рэйвен была с Кью в ветеринарной клинике, я вернулся на склад, чтобы заняться делами. В том числе немного поразвлечься с одним озабоченным ублюдком, которому приспичило забрать маленькую девочку из школы и отвести к себе домой. Как будто в моем городе можно притвориться другом родителей ребенка.

Мои парни спугнули его, но не дали уйти. Они проследили за ним до дома и выяснили, что он любит держать женщин в подвале. Теперь это в прошлом. Женщины из Black Venom сейчас помогают спасенным девушкам обустроиться и справиться с тем, что с ними произошло. А мои ребята привели этого ублюдка ко мне.

К сожалению, у меня не было возможности прикончить его после того, как я лишил его нескольких конечностей, потому что мне сообщили кое-что о местонахождении поселения Лии.

Казалось бы, мест, где может жить секта, не так много, но горы — это огромная территория, а у меня не так много людей. Но я их найду.

Я оставил своего маленького друга истекать кровью в подвале. Я не знаю, будет ли он жив, когда я увижу его в следующий раз, но, по крайней мере, он умрет медленной, мучительной смертью, и это все, что имеет значение.

Сейчас я сижу в комнате своей Пташки и, как всегда, смотрю, как она спит.

Мой член в руке, взгляд прикован к ее приоткрытым губам. Я глажу себя и представляю, как засовываю его ей в рот и смотрю, как она давится.

- Блять, - шиплю я, еще несколько раз поглаживая себя, прежде чем встать и подойти к своей спящей красавице.

На ней только стринги и моя рубашка. Она выглядит чертовски сексуально, так и манит. Как она может просто лежать, выставив напоказ свое тело, и ждать, что я ее не трону?

И я не трогаю.

Я снимаю штаны и рубашку, достаю из кармана выкидной нож и забираюсь к ней в постель, голый. Она крепко спит, одним из тех снов, в которых она выглядит как мертвая. Именно такой я ее и хочу.

Мне нужно попробовать ее, хоть чуть-чуть. С тех пор как я вдоволь налюбовался ею, пока она лежала на моем столе, широко раздвинув ноги, чтобы я мог полакомиться ее киской, пока парни ее трахали, я схожу с ума от желания попробовать ее снова.

Иногда я, черт возьми, ненавижу свою работу, свою жизнь, потому что она не дает мне заскучать. Я знаю, что у того, что мы делаем, есть цель, но больше всего на свете я хочу запереть Рэйвен в комнате наедине с собой и делать с ней все те темные и порочные вещи, которых мне так хочется.

Рэйвен может говорить, что мы не можем сделать ничего такого, после чего она взглянула бы на нас по-другому, но я не уверен, что это правда. Может, я слишком много думаю об этом, может, мне просто стоит перестать сдерживаться.

Но я хочу трахнуть ее так, чтобы она взмолилась о пощаде, хочу схватить ее за горло и держать ее судьбу в своих руках. Я хочу владеть ею, контролировать ее, обладать ею.

Этого не может случиться никогда, даже когда я наконец сломаюсь, потому что меня убьет, если Рэйвен хоть на секунду проявит ко мне неподдельный страх. Я не хочу, чтобы она думала, будто я могу причинить ей настоящую боль. Она понятия не имеет, как много она для меня значит. Меня бесит, что кто-то так сильно меня контролирует. Но я никогда не смогу ненавидеть саму Рэйвен.

Протиснувшись между ее ног, я беру нож, приставляю его к вырезу рубашки и тяну на себя, разрезая ткань, стараясь не задеть кожу.

Разорвав рубашку, я стону, глядя на ее пышную грудь. Чертовски соблазнительно. Я даже не могу злиться на нее за пирсинг в сосках.

Наклонившись, я беру один сосок в рот и сдерживаюсь, чтобы не укусить, отчего она вскрикивает.

Ничего, даже движения с ее стороны. Усмехаясь, я сосу сильнее, мой член пульсирует от желания оказаться внутри нее.

Я отпускаю ее сосок и сажусь верхом на ее грудь, убирая прядь волос с ее лица. - Такая сладкая. Такая уязвимая. Я могу делать с тобой все, что захочу, моя Пташка.

Если я не могу трахнуть ее пизду, я трахну ее сиськи.