Ну ты такой весь лощеный, брендовый, каждая деталь в образе осмыслена! Идеальный, "дорогой".

Ну почему девочка-то такая?! - смотрю ему в глаза, практически силой пытаясь вырвать из него ответ на этот вопрос, который "не моё дело".

Закатывает глаза.

- Я узнал о ней недавно. И забрал её из интерната. Прямо сейчас. Довольна? - ядовито.

- Оу… Я не спрашивала, вообще-то.

- Меня разъело твоим любопытством, вообще-то.

Когда он переходит на “ты” с него словно на мгновение слетает его броня. И эмоции оживают. И мне даже нравится, честно говоря.

Из интерната?! - вдруг доходит до меня.

Пытаюсь в шоке собрать хоть какую-то вразумительную картину.

Как жаль малышку!

- Платон, а вы женаты?

Кто-то же должен о ней позаботиться по-женски.

- А это предложение на вечер? - колко.

- Нет!

- Не женат…

- А женщина... есть?

- А вот это точно предложение. Да?

- Прекратите. Я просто беспокоюсь за девочку.

- Беспокойтесь за свою. Я нормальный... отец. Кира! - строго. - Мы уходим.

Кира подбегает к нам. И с ним рядом смотрится совершенно по-сиротски.

- Мы живём в третьем корпусе, в тридцать третьей, - быстро сообщаю я. - Но если что, у вас есть мой телефон.

- Мм... Снова предложение? - с иронией. - Сова, я же воспользуюсь.

Окидывает меня хищным взглядом.

- Это на всякий случай! Дети, знаете ли... это всегда сюрприз. Особенно, если вы неопытный папа. У меня как минимум есть детская аптечка и экстренные телефоны.

- М. Спасибо. Но думаю, я справлюсь.

Думает он! Много он о себе думает…

Отхожу в сторону.

У него звонит телефон. Смотрит на экран, раздражаясь, скидывает.

– Двугую надо музыку поставить. Эта пвохая, - комментирует Кира.

– Какая по-твоему хорошая? - уточняет он, поворачиваясь к первому корпусу.

– “Весна опять пвишла… и вучики тепва… Довевчиво глядят в моё… окно! - пищит Кира “Владимирский централ”с выражением, попадая во все ноты.

– О, нет. Давай-ка, что-нибудь другое, - бракует Платон.

– “Тишины... тишины хочу… Тишины, в мовчаньи сковотом!..” - выдает с чувством еще один брутальный шансон.

– Так, музыкальная минутка окончена, - снова бракует Полярный. - Как говорится, спасибо, что не “Хоп, мусорок”...

Фыркаю от смеха, провожая взглядом эту несуразную парочку.

Да, дочка у него еще ему задаст…

Глава 7 - Понять и простить

Завожу Киру домой.

Притихнув, она оглядывает прихожую.

- Нравится?

- Чевное - это фтобы не пачкавось... - понимающе комментирует она.

- Чёрное - это потому что я люблю чёрный цвет.

Проходим в гостиную. Кира по ходу ведёт пальцами по пробковой стене, ощупывая её.

Останавливается перед светлым ковром. Переводит на меня подозрительный взгляд.

- Мовжно наступать?

- Конечно.

- У нас в гвуппе ковев. Наступать невзя.

- Зачем же он тогда?

- Для квасоты конечно! - скептически смотрит на меня. - Кавждый наступит и что останется? Твяпка гвязная.

- У нас тут "каждые" не ходят. Только ты и я. Можно наступать.

Осторожно идёт.

- А есви жвачка упадет? - возит ногой по ворсу.

- А со жвачкой у нас как в Сингапуре. Ввоз запрещён.

- Кто такая Сингапура?

- Страна в Азии... Пойдём, я покажу тебе твою комнату.

Моей спальне пришлось потесниться и принять ещё и кабинет. А на месте кабинета теперь спальня Киры.

Из мебели там пока только та кровать, что она выбрала. И коробка с игрушками.

Стоит в дверях, смотрит.

- Стувчик нужен. Для одевжды.

- Купим... Ты выберешь потом и все остальное. Пойдём.

Готовлю ужин.

Отправляю её в туалет и мыть руки.

Выходит оттуда, держа в руках небольшой свёрток отмотанной туалетной бумаги.

- Это зачем тебе?

- Запас... - по деловому. - Вдвуг закончится.

- Не закончится.

Но все равно уносит к себе в комнату. Прячет за шторой на подоконнике.

- Ты не против глазуньи с беконом?

- Чо?

- Яйца жаренные с колбасой будешь?

Бодренько кивает.

Пока я готовлю, вижу боковым зрением, как стаскивает со стола ломтик хлеба.

- И куда ты его понесла? - спрашиваю, не оборачиваясь.

- А?

- Продукты - только на кухне. Такие у нас правила. Проголодаешься, скажешь, я тебя накормлю.

Усаживаю её напротив себя, на барный стул.

Пока она с аппетитом ест, игнорируя нож и макая хлебом в желток, разглядываю.

Тихо играет классическая музыка.

- Как в цевкви, - выносит недовольно вердикт Кира.

- Ты была в церкви?

- Ага... макали гововой в воду. Дядька там в пватье. Вугал мамку.

- Крестили что ли?

Пожимает плечами.

- Потом меня вугал.

- За что?

- Пвосто так.

- Ой, врёте вы, Кира Платоновна. Просто так "дядьки в платьях" не ругают.