— Когда мама заболела, она рассказала мне, — Эва говорила тихо, но в комнате стояла такая тишина, что было бы слышно, даже если бы она говорила шепотом, — у моего отца было похожее и тоже с левой стороны. Ей не было причин врать, она уже знала, что... — Эва сглотнула и продолжила: — Я не знаю, кто мой отец и как его зовут, они с мамой были знакомы недолго, и то имя, которым он назвался, не настоящее. Но я уверена в одном, это не Петр Станиславович. Я видела ваши семейные фотографии на пляже, я не незаконнорожденная дочь вашего мужа. Вам не за что на нас обижаться, Наталья Георгиевна.

Бессонова резко встала и отошла к окну, повернувшись к Эве спиной. Постояла так совсем недолго, а потом заговорила:

— Он любил твою мать, Эвангелина. Хоть они и были двоюродными, его это не останавливало, да и правильно, раньше брак между кузенами считался вполне возможным. Твоя мать была очень красива, ты похожа на нее, поэтому, когда я тебя увидела… — она замолчала.

— Но мама была старше! — потрясенно проговорила Эва. — Вы уверены?

Наталья Георгиевна хмыкнула, и это получилось у нее неожиданно по-юношески. Эва снова испытала чувство, близкое к шоку.

— На пять лет. Уверена, конечно, мы же учились вместе, это все происходило на моих глазах. Я была его другом. Петя поверял мне все свои сердечные тайны, а я его утешала, — смешок в этот раз вышел достаточно горьким. А потом она так же резко повернулась к Эве. — Я не виню твою мать, Эва. Кира не давала ему повода, просто знаешь сама, есть женщины, которыми все восхищаются, она была как раз из таких. Петр как с ума сошел, а Кира к нему относилась как к брату. Их матери, родные сестры, решили прекратить всякое общение, чтобы не провоцировать детей. Но знаешь, мне кажется, моя свекровь всерьез считала сестру и племянницу виноватыми. Может, они разругались, она не признавалась. Но Петя даже не знал, где живет Кира, они столько лет не виделись и не общались. А потом вдруг он уезжает и привозит тебя… Что я должна была думать? Особенно когда тебя увидела.

— Я не так похожа на маму, — ответила Эва, ошеломленная этой историей, — она правда была красавицей.

— Это ты так думаешь, — грустно усмехнулась Бессонова, — ты просто еще слишком молоденькая.

В воздухе повисла неловкая пауза. Эва застегнула пуговицы и поправила блузку.

— Я пойду. Извините, что побеспокоила, — она поднялась и направилась к двери, как тут ее остановил негромкий оклик:

— Эва! — Наталья Георгиевна смотрела виновато и благодарно, ее глаза подозрительно блестели. — Прости меня! И… Спасибо!

Эва кивнула и вышла из комнаты.

***

— Эвка, поплывешь с нами на яхте? — Алена откусила яблоко, а Эва чуть не поперхнулась, но быстро взяла себя в руки.

— Мне к экзаменам надо готовиться, извини, я не смогу.

— Эвочка, у тебя проблемы с сессией? Ты скажи, я решу, тебе там быть надо обязательно, — заявил Бессонов. Его поддержала жена:

— Да, детка, ты вон какая бледная, а там позагораешь, подышишь морским воздухом.

Эва никак не могла выбрать удобный момент, чтобы улизнуть с воскресного ужина с дорогими родственниками. Не то чтобы ей было неуютно, наоборот, Наталья Георгиевна встретила ее очень приветливо. Да и у дяди видимо все складывалось удачно, и он тоже был рад видеть племянницу.

Эва смотрела на приземистого, полнеющего мужчину, и ей не верилось, что он в принципе был способен на такие пылкие и пламенные чувства. Да и Бессоновой тоже гораздо больше подходила роль мраморной садовой скульптуры, чем влюбленной девочки, вынужденной выслушивать о сердечных невзгодах своего возлюбленного.

Неужели деньги способны настолько выкорчевать все живое и заполнить душу и мозг человека практически без остатка? Вопрос риторический…

— Не отпирайся, это же мой день рождения!

— У меня три заказа, — почти не солгала Эва, заказ был один, — я не успею.

— Эва, что за глупости! Алена твоя сестра, как это тебя не будет на ее дне рождения? — дядя отложил вилку и повернулся всем корпусом.

— Мы с твоим дядей посовещались и решили, что хоть ты и совершеннолетняя, но коль ты учишься, мы должны тебе помогать, — Наталья Георгиевна выложила перед Эвой длинный конверт с логотипом крупного банка. — Возьми, это карта, которую я буду пополнять по мере необходимости.

— Зачем? Мне не надо! — Эва попыталась сунуть конверт обратно, но неожиданно получила решительный отпор.

— Бери! Как раз купишь себе одежду для отдыха.

Что ж, значит карту постигнет участь долларов, будет валяться в ящике комода в коробке. Эва в жизни эти деньги не возьмет.

— Я правда не могу, — взмолилась она, глядя то на дядю, то на его жену, — да и я никого там не знаю в их компании.

«Кроме Макара».

Слева заныло, и Эва постаралась заглушить эту ноющую боль. Макар так и не появлялся, она отправила ему портрет с несколькими фильтрами и обработками на выбор, но в ответ пришло лишь лаконичное: «Спасибо». И все.