Хорошая девочка... Жаль - слишком юная. Была бы постарше, я бы, может, и правда посерьезней о чем подумал. А так... Только Арише в подружки-игрушки.
Ариша крутится, ложится поперёк. Во сне толкает меня ногами в живот. Перекладываю. Открывается и, не просыпаясь, трясется от холода. В моей комнате всегда прохладно. На ощупь укрываю одеялом. Теряется под ним с головой и ворочается от нехватки кислорода. Открываю. Снова разворачивается поперек, стягивая с нас одеяло и пинается.
Отворачиваюсь от неё. Прилетает "двоечка" пятками по почке.
Ну ё-моё!... Поспать не даст.
Заставляю себя подняться и уношу её в детскую.
Вернувшись, сажусь на кровать, щелкаю ночником.
Синичка равномерно дышит. Пушистые ресницы подрагивают. Губы приоткрыты.
"Принцесса была прекрасная"...
В этой кровати больше года никого не было. Где-то как-то - было. Здесь – нет.
Стараясь не разбудить её, ложусь обратно под одеяло. Мои пальцы натыкаются на её пальчики. Сердце ворочается в груди, пульс ускоряется. Едва касаясь, глажу мягкий бархат ладони.
Мне много чего хочется. Но, больше очевидного, хочется обнять её и уютно, спокойно поспать под этим пуховым одеялом. Словно мы - целое. Такие вот эротические фантазии у Питбулей.
Не только такие, конечно. Но есть навязчивые. Которые хрен с кем реализуешь.
Закрываю глаза. И моё тело во сне решает воплотить эту блажь. Ощущаю теплоту и хрупкость её тела. И будоражащий тонкий запах.
Кайф...
Запах, вкус тела - это теперь из разряда фетишей. Это отчасти заменило прикосновения. И
её запах - вставляет!
Спи теперь, Касьянов.
Легко сказать...
Дыхание ускоряется, губами чувствую мягкое ушко. Рефлекторно сжимаю её крепче, впечатывая в себя чувствительнее. И в какой-то момент понимаю, что... не хочу тормозить себя. Хочу вот так спонтанно взять её сонную. И только от мысли, что могу, меня окатывает оглушающей волной тестостерона. Сжимаю губами дужку ушка, чувствуя, как выгибается с тихим стоном и вертится в моих руках. Чуть ниже ушка, в шею впиваюсь губами, веду по коже языком. Вкус - "моё"!
Давление подскакивает, выстреливая фейерверками под черепной коробкой.
Девчонка сонно мурлыкает...
Ничего больше не соображая, распинаю под собой лицом вниз. И впиваюсь ласково зубами в шею, под линией волос.
Взвизгнув, выкручивается, отлетая от меня подальше. Сдернув с тумбочки электронные часы с угрозой замахивается. Глазищи горят! Ноздри агрессивно подрагивают.
- Тихо! - раскрываю ладони.
Разбудил фурию?
- Я что-то неприятное сделал? - дёргаю бровью.
- Вы же сказали - "не интересуешь"! - зло. - Как там? Как женщина!
- Ну какая ты женщина? - ухмыляюсь.
Девчонка...
- Отдай их, - забираю часы из руки.
Ставлю обратно на тумбочку.
- Я Вам не проститутка! - задыхается обиженно, спрыгивая с кровати.
Ой, идиот ты, Касьянов. Ляпнул тоже...
- Да я не это...
Прихватив халат, выбегает из комнаты.
- Ася!
Обиделась она, а хреново мне. Не вдохновляющий симптом...
Ну а чего обиделась то? Нет, так нет. Делов-то...
Выхожу за ней следом.
Как положено, приземлилась "под ёлку" к камину, подарком для Ариши. Правда елки больше нет. Но Дед Мороз со Снегурочкой стоят на месте.
- Чай пойдём пить, недотрога.
Не поворачивается, глядя в потухший камин.
Прохожу мимо неё на кухню. Щелкаю чайник.
Всё-таки ты, Касьянов, идиот. Девочка после попытки износа. Ты лезешь к ней... Хорошо, не врезала тебе этими часами.
Да отключило меня просто сонного! Рефлексы... Нехрен пахнуть так сладенько и задницей мне в пах упираться. Я же не монах.
Наливаю по кружке чая.
- Ася, иди сюда.
Выглядываю. Одевается в коридоре в свои вещи. Застегивает сапоги.
- И что это? - в недоумении развожу руками.
- Всё. Пусть меня забирают. Вызывайте кого там положено.
- Давай без драмы, а? Ну наглючило меня во сне, что жена... - вру я. - Вы же похожи.
Самому тошно это говорить. Но сейчас так будет лучше.
- Разве я грубо к тебе прикасался? Или слова "нет" не понял? Давай... Снимай это всё. И чай пойдём пить.
Бросаю взгляд на телефонный блокнот на стене. Приглядываюсь. Там записка от неё. Про деньги...
Ох ты, Господи...
В груди ноет.
- Правда? - заглядывает мне в глаза.
Ну, нет, конечно! Чушь это дичайшая. Если б я тебя с женой перепутал, ни за что бы не прикоснулся! А вылетела бы ты из моей постели со свистом.
Кривясь от отвращения, отворачиваюсь, ухожу на кухню.
- Правда.
Доливаю ей молока в горячий чай, как Арише.
Снегурка грустно смотрит в окно, зажав в пальцах конфетку.
И я ловлю ещё один опасный симптом у себя. Мне хочется перевернуть мир, чтобы не было этой вселенской грусти в её глазах.
- Не хочешь чай, иди спать, - злюсь на себя, а рычу на неё.
- Я здесь посижу... - крутит конфетку.
- Быстро спать! - рявкаю я.