Да, за исключением, возможно, последних полутора месяцев, на протяжении целого года Ардан чем-то напоминал горного козла. Он упрямо взбирался по отвесной скале, нависшей над пропастью. Цеплялся за те тонкие, не толще волоска кошачьей шерсти, спасительные карнизы, которые бы другие даже не заметили. И каждый раз, каждый раз когда он поднимался чуть выше, то не задумывался о том, что произошло, оступись бы он.

В какой-то момент Ардан так привык к голодной пасти бездонной пропасти, что просто перестал обращать на нее внимание. И игра со смертью перестала казаться ему… таковой. То есть трагедия, разумеется, все еще маячила где-то на уголке периферийного зрения, но лишь в качестве едва заметного миража. Далекого призрака, о котором можно не сильно заботиться.

Но вот он прожил полтора спокойных месяца.

Трудился в аптеке. Ездил на лекции. Занимался в лаборатории в Конюшнях своими исследованиями. Ужинал с Тесс. Спящие Духи, он впервые за все время их совместной жизни ни разу не пропустил ужин! Ни разу не явился домой раненым или уставшим, к спящей в постели жене и холодной еде, накрытой алюминиевым куполом.

И… Арду нравилось.

Будь он трижды проклят, если бы сам себе соврал, что ему претила подобная жизнь. Нет, совсем напротив. Он находил ее умиротворяющей, а себя, пожалуй, счастливым. Счастливым внутри внезапно свалившегося на голову покоя.

– Есть такие люди, как Тесс, – продолжал Милар. – Которым повезло знать с малых лет, чего они хотят от жизни, Ард. Есть те, кому везет найти свое призвание где-то по дороге. Раньше или позднее. Есть те, кто не находит вовсе, но такие обычно не ищут. А есть такие, как ты.

– Как я? – переспросил Ардан.

Милар едва заметно опустил подбородок.

– Тебя окружают очень целеустремленные люди, Ард, – продолжил капитан Пнев. – Твоя жена. Иорский и Борис, которые прекрасно знают, чего хотят от жизни. Я всего раз общался с Еленой, но и она тоже выглядит девушкой, понимающей, к чему идет. Лорд Аверский, да примут его Вечные Ангелы. Тот же Аркар. Да и чего уж там – мы трое со стороны тоже выглядим людьми, уже проложившими колею в жизни. Да, парни?

Урский, как обычно, проигнорировал, продолжая курить, а Дин… А Дин оставался Дином.

– Может, все-таки дольку? – предложил Эрнсон, вновь протягивая шайбочку.

Милар скривился и повернулся обратно к Арду. Он протянул руку и похлопал по плечу.

– Ты живешь, Арди, в лучшем смысле следующей мысли – как собака, бегущая за подвешенным куском мяса. – Милар вернул руку на плед. – Ну или жил. А тут такая затянувшаяся пауза. Да еще и весьма недурное предложение от госпожи Гранд Магистра. Любой бы засомневался. Так что… дай себе время. Поговори с Тесс. Послушай сам себя. Тот факт, что другие знают, чего ждут и ради чего делают то, что делают, не обязывает тебя сразу сказать себе – «я хочу вот это, вон то, и еще немного другого». И подобное незнание не делает тебя хуже.

Милар улыбнулся и щелчком пальцев, через головы Арда и Дина, метким выстрелом отправил окурок в урну, стоявшую у гранитной лестницы. Может, капитан Пнев и стрелял из револьвера не так метко, как Йонатан или Урский, и уж тем более не так, как Катерина, но! Милар обладал удивительной способностью всегда попадать окурком в урну. Порой даже с самых невероятных расстояний.

Вот что значат годы практики.

– Вижу, я тебя не очень убедил, Ард, – краешком губ улыбнулся Милар. – Ты это…

Урский положил капитану свою ладонь-лапищу на плечо.

– Время такая штука, Ард… – внезапно заговорил обычно молчаливый и скупой на слова Александр. Ветер трепал завязки его банданы, порой обнажая краешки племенных татуировок. – Что оно начинает обладать смыслом, только когда смотришь на него спереди назад. Только обернувшись, начинаешь видеть что-то осмысленное. А впереди, – Александр вытянул руку и позволил сигаретному дыму заструиться перед лицами коллег, давно ставших его семьей, – только туман. И если долго вглядываться в туман будущего, то можно потеряться в нем.

Александр снова затянулся и стряхнул пепел в черные воды канала.

– Когда я сидел в яме Армондского племени, когда бился на их рингах с тварями, химерами и другими пленными, то проклинал тот день, когда записался в ряды Имперской Армии. – Все трое мгновенно повернулись к Урскому. Тот никогда и ни с кем, кроме Милара, не обсуждал своего прошлого. Никогда. Вплоть до сегодняшнего вечера. – Мне казалось, что если бы я не сглупил, не наговорил сгоряча отцу с братьями, то остался бы в родном городе. И не терпел бы все то, что…

Он невольно потянулся пальцами к бандане под шляпой, но тут же остановил руку и опустил вниз.