— Значит, у нас два убийства — Эмели и садовника Марселло Рохаса — и предполагаемое покушение на Роберта Кварнстрёма, — говорит Лукас.

— Всех троих били тупым предметом. Супругов нашли на верхнем этаже, садовника — за домом, в пятнадцати метрах от кухонной двери.

— А дочь? — спрашивает Фанни.

— Её класс в аквапарке в Уппсале. Связаться с ними пока не удалось, но за девочкой уже едет машина.

Фанни пронзает настолько сильный вихрь тревоги, что она пошатывается, прикрывает рот рукой и смотрит на дом. Перед парадной лестницей стоит чёрный Mercedes. Синие огни спецмашин снова и снова вспыхивают на лобовом стекле.

— Кого-нибудь уже допросили? — спрашивает Лукас.

— Пока нет. Роберт Кварнстрём под медикаментозным сном в больнице Дандерюда. Кроме него только ветеринар, её сейчас осматривают, — говорит полицейский и указывает на скорую.

— Хорошо, посмотрим, — говорит Лукас и смотрит на Фанни.

— Да, — шепчет она и с трудом сглатывает.

— Ответ всегда проще загадки — так любил говорить твой отец, — бросает беловолосый полицейский вслед Фанни.

Они подходят к дому, приподнимают ленту, поднимаются по ступеням, надевают чистые бахилы и входят в ослепительный свет прожекторов.

Фанни останавливается, глядя на обувь в прихожей, когда крупный криминалист в белом защитном комбинезоне преграждает Лукасу путь к лестнице.

— Больше людей сейчас пропустить не можем. Идёт осмотр места преступления, нам нужно…

— Заткнитесь, — почти ласково говорит Фанни и подходит. — Мой коллега лучше всех в стране работает на месте преступления.

— Ладно, простите… не знал.

— Она преувеличивает… Но я неплох. Не как вы, конечно, — говорит Лукас.

Они поднимаются, не касаясь перил, идут по защитным плитам прямо к резкому свету из распахнутых двустворчатых дверей.

Группа криминалистов в защитной одежде электростатическим методом снимает следы обуви, фотографирует, распыляет Bluestar и собирает биологический материал в маленькие бумажные пакеты.

Фанни и Лукас входят в гостиную и останавливаются.

Кровь забрызгала пол, ковры, стены, окна и мебель.

Одна сторона белого рояля с поднятой крышкой усеяна каплями.

— Эмели лежала там, — говорит Лукас и указывает на почти чёрную лужу крови.

— А Роберт здесь, — отвечает Фанни.

— Он вошёл, увидел жену, и на него тоже напали… Всё произошло очень быстро, я бы сказал.

Щёлкающий звук заставляет их поднять глаза. С торшера падают полусвернувшиеся капли крови.

— Судя по садовнику, преступник, вероятно, ушёл через кухонную лестницу и заднюю дверь, — продолжает Фанни.

— Его трудно считать основной целью.

— Что-нибудь ещё, Шерлок?

— Нападавший высокий.

— Ты про обратные брызги, — говорит она.

— Браво, Фанни.

Когда преступник во второй раз замахивался орудием, в точке разворота кровь полетела назад и попала на обои на высоте трёх с половиной метров.

• • •

Женщина сидит на кресле-носилках позади скорой, завернувшись в жёлтый плед. Губы у неё побелели, и она рассеянно теребит косу.

Лукас записывает имя и адрес, проверяет удостоверение личности.

Он проходит формальности, пока криминалист заканчивает осмотр и осторожно берёт соскоб из-под её ногтей.

Шок на лице Катерины Верониной проступает с запозданием. Именно она вызвала полицию и скорую.

— Катерина, вы звоните 112 в пять одиннадцать, — говорит Лукас. — Вы сильно взволнованы, вам трудно описать случившееся, но говорите, что на полу много крови и Эмели, возможно, мертва.

— Я… не знала, — медленно говорит она.

— Начните сначала. Вы подходите к дому — что видите?

— Я… не знаю, наверное, метров в десяти за Робертом. Он только что вернулся… подъехал прямо к дому… обычно ставит машину в гараж, — бормочет она и замолкает.

— Продолжайте.

— Что?

— Вы остановились.

— Я захожу… поднимаюсь наверх и вижу много крови… Роберт сидит, лицо в крови, пытается что-то сказать… Эмели лежит на полу…

— Вы видели кого-нибудь ещё в доме или рядом? — спрашивает Лукас.

— Садовник… был снаружи, но…

Фанни видит, как женщина снова уплывает мыслями и начинает теребить косу.

— Вы шли за Робертом, но знаете ли, видел ли он вас? — спрашивает Лукас.

— Да… мы поздоровались…

— То есть вы шли метрах в десяти позади него и вошли примерно через двадцать секунд.

— Я хожу с тростью, — тихо говорит Катерина.

— Значит, чуть позже.

— Не знаю, не могу понять… Я почти сразу за ним, всё хорошо… а потом… столько крови.

— Вы слышали голоса или крики? — спокойно спрашивает Лукас.

— Нет… но…

— Что?

— Плеск.

— Плеск?

— Как рыба на дне лодки…

— И?

— Это рука Эмели двигалась… Значит, может быть, она ещё не умерла, — говорит Катерина, подбородок дрожит. — Я пыталась всё сделать правильно, позвонила…