- Ты, наверное, забыл, с кем разговариваешь, щенок? – выплюнул сквозь зубы. – В тот момент, когда ты еще пешком под стол ходил, я таких спесивых, как ты, на раз-два ломал и во дворе закапывал. Нет тела, нет дела, – прорычал он, подаваясь вперед.

- На дворе двадцать первый век. Твои методы уже не актуальны, – апеллирую ровным тоном. Подаюсь вперед в похожем жесте, давая понять, что его пустое сотрясание воздуха угрозами меня ни в коем разе не задевает. – Сейчас дела строятся по-другому. Тебе повезло, что ты ровно сидишь на заднице в своем богом забытом городишке, но наивно полагаешь, что не имеешь власти выше себя.

- Методы можно и возродить, были бы последователи.

Брови нахмурились, а желваки заходили, угрожая стереть его идеальные белые зубы в порошок.

- Меня ты и пальцем не тронешь из чувства самосохранения, – легкая ухмылка не сходит с моего лица. Прямой взгляд. Спокойствие оппонента всегда еще больше деморализует противника. Рустам Тахирович не исключение.

Я встал с кресла, запахивая пиджак и пряча руки в карманы брюк.

- Я расскажу тебе два возможных сценария развития дальнейших событий. Первый: ты отдаешь мне все бумаги, разрываешь любые связи с семьей моей женщины и молча, прижав хвост, уходишь в закат. Подыскать новую власть в городе мы поможем, не переживай. Да, человек будет не такой скотиной, как ты, но думаю, это и к лучшему, – усмехаюсь, наблюдая, как стремительно багровеет лицо Кольника старшего. – Прикрываешь все свои тотализаторы, точки производства паленого алкоголя и прочую херню, которой промышляешь. Это более мягкий для тебе выход из ситуации.

- И какой же второй, Александр Дмитриевич? – скалится Кольник, смотря на меня снизу вверх. Снова вернулись к обращению на «вы»? Отлично, значит одной ногой уже на мушке. – Убьешь?

- Нет, что вы, Рустам Тахирович. Я же говорю, времена, когда трупы распихивали по мешкам и раскидывали по водоемам, прошли. Второй сценарий: ты оставляешь все как есть, и уже менее чем через час попадаешь в следственный изолятор по обвинению в мошенничестве в особо крупном размере. Ну, а там всплывает дело десятилетней давности о взяточничестве, организация заказного убийства, сбыт наркотиков, и это только тяжелые уголовные статьи. Про мелкие, вроде отмывания денег, думаю, смысла говорить нет. Свои грешки ты и сам знаешь.

- У тебя нет доказательств, – смеется Кольник, – это все пустой треп. Уж если засыльные прокурорские не смогли меня засадить, то у тебя точно силенок не хватит.

Я усмехнулся такой самоуверенности, покачал головой и направился на выход. Замер в пороге, считая своим долгом высказать единственное оставшееся предупреждение.

- На самом деле, у тебя не так много времени, чтобы принять решение, Рустам Тахирович, – бросаю взгляд на настенные часы и мысленно прикидываю, где в этот момент Аркадьич. – Уже с минуты на минуту рискуешь встретиться с представителями закона. Интересно, все офшорные счета успел припрятать?

Кольник вскакивает с места с прытью пацана да так и замирает. Потому что только я успеваю договорить, яростную тишину кабинета разрывает трель телефона.

Твою мать, вовремя. Разыграли, как по сценарию. Как в эпической экшен-сцене.

Святая древность, кнопочный Nokia противно верещит, разрывая тишину кабинета. Кольник отвечает звонившему и стремительно багровеет. Хотя куда уж больше. Его буквально потряхивает от злости.

Да, мужик, тебя серьезно взяли за яйца. Наивно полагать, что я приехал в «логово зверя» не имея надежного прикрытия и веских оснований так распыляться. Вроде дураком никогда не был. В жизни многое повидал и спасибо «боевой» молодости, научила отвечать за себя и свои поступки.

- Да... – рычит Кольник в трубку, прожигая мою непоколебимую фигуру взглядом. – Да… - неосознанно кивает, – Кто?! – видимо доложили, кто тот инквизитор, явившийся по его продажную душу. – Понял тебя! Ничего не делай! Дай телефон главному.

Кольник протягивает мне пошарпанный мобильник и, скрежеща зубами, кивает. Дошло-таки, что я шутить не привык.

- Согласен на все условия. Отзывай своих псов.

- Я рад, что мы пришли к компромиссу.

Беру трубку и едва сдерживаю себя от ухмылки. Клин клином вышибают. Он демонстрировать власть перед хрупкой беззащитной девчонкой не постеснялся, а как только почувствовал, что задница начала гореть, сразу взад пятки. Сожрал бы его столичный бизнес, ой, сожрал.

- Слушаю, – голос генерального прокурора предельно собран, оно и понятно, расшаркивания будут потом. Сейчас рядом слишком много лишних ушей.

- Аркадич, идем по первому сценарию, –  ухмыляясь, говорю кратко в трубку.

- Понял вас, Александр Дмитриевич, - загоготал мужик, кидаясь отдавать приказы своей команде.

- Что вам, столичным, не сидится в вашей Москве? Че, блядь, неужели все ради нее? – стучит кулаком Рустам и вышвыривает стопку заветных бумаг. Ох, сколько слов мне хотелось бы сказать этой маразоте, но смысла не вижу тратить драгоценное время.