Я не выдержала первая, проиграла эту войну взглядов. Поняла, что пропадаю, тону с головой в шторме чувств, плещущихся в черных омутах глаз. Прижалась к мужчине сильней, упираясь налившейся от желания грудью. До дрожи в теле от соприкосновения возбужденных сосков с твердой мужской грудью и ноющей болью внизу живота. Выбивая такой близостью тяжелый вздох Алекса.

Он прикрыл глаза. Веки с черными ресницами легко затрепетали. Мне нравилось знать, что это я заставляю его терять контроль. Терять себя.

Любой женщине тешит самолюбие ощущение власти над сильным и неприступным мужчиной. Приятно знать, что холодный со всеми Алекс превращается в сгусток нежности и трепета рядом со мной. Теряет спокойствие и сгорает от желания, от прикосновений.

Знание, что привыкший сам контролировать свои отношения с женщинами Алекс доверился мне, окрыляло и будоражило. Доверил свое сердце, позволяя крутить им как маленьким мальчишкой. Когда мужчина, не признававший столько лет каких-либо чувств, сдается и отступает под напором этих самых чувств – это проявление силы. Внутренней силы и уверенности в себе и в человеке, которому ты даришь всего себя.

Алекс сделал шаг, вынуждая меня отступить и крепко прижимая к ледяному окну, впился нетерпеливым поцелуем, сминая мои губы своими губами, будоража горячим дыханием и уверенными движениями языка. Руки уже блуждали по попе, нежно сжимая и заставляя меня выгнуться от наслаждения.

- Я люблю тебя, ты же знаешь? – отстранилась и, переводя дыхание, прошептала я.

- Знаю, – прерывая поцелуй, ухмыльнулся Алекс, – но буду не против, если ты будешь говорить мне это чаще, родная, – добавил тихо, но уверенно.

- А это как пойдет… – прошептала я, решив слегка покапризничать. Алекс тихо, с сексуальной хрипотцой, рассмеялся.

- Мне нравится, как на тебе смотрится моя футболка, – гладя рукой по животу, медленно подбираясь к груди, бесстыдно задирая при этом светлую хлопковую ткань.

- Еще бы она не нравилась, почти все на виду, ничего не прикрывает, – пробубнила я, прикусывая губу, сдерживая рвущийся из груди стон. По спине уже маршировали стройные ряды мурашек, светлые волоски на руках встали дыбом, а внутренности защекотало он невесомых прикосновений. На щеки набежал румянец то ли стыда, то ли возбуждения.

- Все что хотел, я уже увидел, – «промурлыкал» Алекс, смотря прямо в глаза, видимо, решив, что все-таки первый вариант, – поэтому смысла смущаться теперь уже нет…

- Вчера было темно, – возразила я не своим голосом. Я уже готова была умолять сделать со мной хоть что-нибудь. Искусала всю губу в кровь, сдерживая неприличные звуки, так и разрывающие грудную клетку. Его видимое спокойствие заводило, хотя его рука, подобравшаяся к моей груди, мягко поглаживая большим пальцем чувствительный сосок, слегка подрагивала. Но змей искуситель – Алекс – не отводил от меня внимательных глаз, наслаждаясь моей реакцией, наблюдал и абсолютно наглым образом улыбался.

- Зато утром было светло, а ты очень сладко спала.

- Бесстыжий, – выдохнула я, наклоняясь к его губам. Сил держать зрительный контакт уже не осталось, он доводил до исступления. Этот его хитрый, глубокий, пронзительный взгляд, будто говорит тебе: «Я помню все твои стоны…». Уже только им он может довести до вершины блаженства, а еще и ласковые руки, которые то нежно поглаживали, то грубо сминали мою грудь – настоящая пытка для моих бедных нервов.

- Нет, – прошептал Алекс. Я запустила пальцы в его волосы, чуть-чуть потянув, легонько прикусила мужчину за подбородок, вызывая легкую волну желания, пробежавшую от макушки до пят и грубый мужской стон, рокочущий и пробегающий по всему телу. – Просто рядом с тобой я теряю голову.

- Это проблема.

- Почему? – выдохнули мне в губы.

- Потому что я тоже теряю голову.

Сорвался.

Алекс стянул с меня свою футболку с таким остервенением, что бедная ткань даже затрещала в его руках. Отшвырнул тряпицу в другой конец комнаты и пнул ногой свалившееся с его бедер полотенце, прикрывающее наготу и бывшее для наших тел единственным тоненьким барьером. Припал влажными губами к шее, втягивая нежную кожу и запечатлев внушительный засос. Словно клеймя, обозначил «свою территорию». Схватил под попу, заставляя закинуть ноги и обвить его за талию, прижимая мою голую спину к промёрзшему окну.

- О боже… – кажется, проскулила или пропищала я, ощутив потрясающе волнующий контраст между холодным окном и его разгоряченным телом, которое было так близко, словно продолжение меня самой. Пальцы, запутавшиеся в волосах мужчины, сжались, как в судорогах, напрягая мышцы рук до боли. Каждый нерв стал как оголенный провод, прикоснись – и прошибет током до самых волосков. Дыхание перехватило, когда я ощутила Алекса внутри. Он заполнил меня полностью, двигаясь запредельно быстро, заставляя меня выгибаться и жадно глотать воздух. Перемежая грубые толчки с нежными поцелуями. Кажется, он был везде: внутри, снаружи, под кожей, в голове – везде. Наши тела стали одним целым, чем-то единым в этот момент затопившей страсти.