Я уставился на нее. Она выглядела смутно знакомой. Я был в таком шоке от этого вторжения, что сначала никак не отреагировал. Я просто смотрел на нее.

Сбитая с толку женщина пристально посмотрела на мою жену.

- Сегодня у тебя куча дел, Кира, - сказала она с резким презрением. - Ты уже опаздываешь. Вылезай из постели, ленивая задница. Сегодня день взвешивания.

Мой ошеломленный взгляд метнулся к жене. Как она отреагирует на эту странную женщину? К моему огорчению, она никак не отреагировала. Она молча встала и повиновалась этой мегере.

Я отвлекся от своих мыслей, наблюдая, как ее голая задница перемещается с кровати в ванную. Ужасная женщина пошла за ней. Когда они скрылись из виду, я покачал головой. Какого хрена?

Я встал, обернул простыню вокруг талии и пошел за ними.

Моя жена стояла голая на весах. Женщина пристально смотрела на них сверху вниз.

- Прибавила девятьсот граммов? - холодно спросила она. - Видимо, это была тяжелая ночь. Надеюсь, это того стоило. Похоже, ты сегодня без завтрака. И никакого молока в кофе.

Мой взгляд метнулся к моей жене. Ее лицо было совершенно невозмутимым. И по какой-то непостижимой причине она не произнесла ни слова протеста.

Почему она не поставила эту мегеру на место?

- Что за херню ты несешь? - Я набросился на незнакомку. - Кем ты себя возомнила, что так с ней разговариваешь?

- Извините меня, Максим Павлович, - обратилась она ко мне совершенно другим тоном. - Я - Агата. Ее наставница. Просто делаю свою работу.

- Ну тебе придется поменять подход.

- В смысле?

Я даже не знал, с чего начать.

- Пошла. Вон. Отсюда. И не смей сюда входить без стука!

Она достаточно быстро и без возражений выполнила мой приказ.

Я надел свою одежду и, пройдясь по квартире, собрал весь персонал моей жены. Как ни странно, среди них была девочка-подросток. Она холодно изучала меня, как будто я был единственным, кому не место в квартире моей жены.

Я проигнорировал ее, сосредоточившись на команде Киры и оценивая каждого из них.

1) Агата, офигевшая мегера-наставница.

2) Евгений, слишком дружелюбный, чересчур тепло относящийся к моей жене.

3) Иван, тихий водитель.

Я начал излагать несколько основных правил, которые, по моему мнению, должны были быть чертовски очевидны.

- Не входить в нашу спальню без стука. Никогда. Вообще все держитесь подальше от нашей спальни, вашу ж мать.

Это относилось ко всем.

- Не повышай голос на мою жену. Не смей даже заговаривать с ней неуважительно. Даже не смотри на нее так, поняла? Кира здесь главная, а не ты. - Я свирепо смотрел на Агату на протяжении всей моей тирады. Она целиком и полностью была адресована ей. - Если я услышу еще раз, что ты говоришь ей, что можно есть, а что нельзя, - мне пришлось взять себя в руки, прежде чем продолжить, - ты дорого за это заплатишь!

Разговорчивой Агате нечего было на это сказать.

- Вам все предельно ясно, черт вас дери? - спросил я, установив зрительный контакт с каждым из них. Почему эта девочка-подросток ухмыляется? Я снова проигнорировал ее.

Агата сверлила меня взглядом.

- Да, все ясно, - уверенно ответила она.

- Предельно ясно, - протянул Евгений. Он явно с трудом сдерживал ухмылку.

- Конечно, - весело согласился Иван.

Я оставил их, не сказав больше ни слова, и вернулся в спальню моей жены.

Глава 20

Максим

Кира как раз вышла из душа, вытираясь полотенцем. Такая чистая. Ненадолго. Какое-то время я наблюдал за ней, удивляясь, почему она была такой спокойной.

Наконец у меня вырвалось:

- Почему ты позволила ей так с собой обращаться?

Она пожала плечами. Это привлекло мой взгляд к ее едва прикрытым аппетитным сиськам.

- А какой смысл с ней связываться? Он всегда себя так ведет. И я была слишком уставшей, чтобы бороться с ней сегодня. Кроме того, я должна ее слушаться. Это часть договора.

- Да к черту договор, - сказал я. - Никто не имеет права указывать тебе, что делать. По крайней мере, уж точно не она.

При этих словах она приподняла свои идеальные брови. Дерзкая, красивая маленькая девчонка.

- Я говорю серьезно, - подчеркнул я. - Ты - Ольховская. Не подчиняйся ей. Не подчиняйся никому.

- Кроме тебя.

Я сверкнул глазами. Возможно, в ее словах был какой-то смысл, но, насколько я понимал, это не имело отношения к разговору.

- Ты не обязана подчиняться ей. Мы вычеркнем этот пункт из соглашения, хорошо?

Она не улыбнулась мне, но ее лицо заметно смягчилось, превратившись во что-то настолько теплое, что я едва мог смотреть на нее.

- Знаешь, нам не обязательно быть врагами, - сказала она. - Нет никаких причин, по которым мы не можем быть хотя бы вежливыми друг с другом. Перемирие?

Предложение мира. Это было бы даже мило, если бы я не презирал эту женщину, но по какому-то странному стечению обстоятельств, против моей воли, в моей груди нарастала потребность в ней.