Боже. Ее нежный плоский животик. С маленькой родинкой чуть выше пупка. Мне так хотелось лизнуть ее кожу, ощутить вкус, вобрать в себя запах… Да. Наверное, это будет самый трудный день в моей жизни. Но я твердо обещал себе терпеть. Позволить ей самой принять решение. Нет, я не собирался соблазнять ее и пускать в ход грязные приемы. Хотя я бы мог!

Мог коснуться ее невзначай, когда мы плавали рядом. Потянуть за завязку купальника – и заставить ее просить пощады и расплатиться за возврат пикантной детали гардероба поцелуем. Мог прижаться крепче, чем нужно, когда мы катались на банане и ватрушке. Она, как ребенок, с восторгом воспринимала все, что видела, радовалась, как девочка в Диснейленде. С неприкрытым наслаждением потягивала кокосовое молоко через трубочку, пробовала коктейли и экзотические фрукты.  Показывала мне, как умеет нырять, и как папа в детстве научил ее стоять под водой на руках. А я только улыбался и с остервенением затягивал внутренние вожжи, не позволяя себе даже мечтать о ее теле, распластанном подо мной.

А крем от загара? Такой пытки со мной еще не случалось. Идиот! Лучше бы мы обгорели оба, чем терпеть это медленное, сводящее с ума издевательство. «Сначала ты меня, потом я тебя»… Так просто звучит! А на практике? Гладить ее податливую спину, старательно обходя купальник, который так и хочется сорвать. А ощущать на себе ее пальчики? Робкие, нежные, вызывающие дрожь и возбуждение, от которого можно взорваться в любую секунду…

К концу дня я едва держался на ногах от неудовлетворенного желания. Оно причиняло почти физическую боль, и я не мог ни есть, ни любоваться на закат, ни толком разговаривать. Единственной наградой за все мои мучения было счастливое загоревшее лицо Насти. Блестящие от восторга и благодарности глаза, такая трогательная улыбка… Если нужно было бы потерпеть еще тысячу таких дней, чтобы сделать ей хорошо, чтобы снова увидеть этот взгляд, я бы потерпел.

– Господи, это так… Макс, у меня нет слов… – выдохнула она, когда после ужина на открытой веранде мы неспешно прогуливались по пляжу.

Уже никого не было, только отельный мальчик складывал лежаки отодвигал от воды. Море окрасилось теплым апельсиновым цветом, нежный бриз щекотал кожу, издалека слышались детские песенки – традиционная вечерняя дискотека для самых маленьких. Иногда раздавались взрывы хохота, видно, аниматор был в ударе, и Настя едва заметно покачивалась в такт танца про паровозик.

– Я никогда не видела закат над морем… – она так резко остановилась, что я чуть не сшиб ее с ног.

В последний момент подхватил, и она оказалась в моих руках. Как вчера. Наши взгляды встретились, и стена, которую я весь день старательно строил внутри, рушилась.

– Макс… – слетело с ее губ, и я сдался.

Прости, - шепнул в последнюю секунду.

Подался вперед. Ее губы теплые, приятные… вкус-ны-е.

На мгновение Настя вздрогнула, хотела отстраниться. Но я не отпустил. Коснулся ее языком, будто спрашивая разрешения, и она поддалась. Ответила.

Все мысли спутались в несвязный комок. Была только она и ее губы. Сперва такие неловкие, смущенные… В следующую секунду уже более требовательные и ласковые. Рукой прошелся по ее спине, как представлял себе вчера сотни раз, погладил поясницу, спустился ниже. Чуть сжал.

– Макс, стой, – прошептала она. Ее дыхание сбилось, голос стал сиплым. – Макс, нам надо прекратить… Это… неправильно. Пожалуйста.

Она говорила почти жалобно, испуганно. И я не мог не отступить.

– Да, хорошо, – хрипло выдал я, с трудом выпуская ее из объятий.

В отель мы вернулись молча. Шли, опасаясь смотреть друг на друга, вдыхали ночные ароматы прогретых за день южных цветов. Сладкие, медовые, чуть дурманящие.

Она пыталась завести светский разговор, но ее голос звучал так натянуто…  Я не смог должным образом поддержать. Потом я пытался – не ответила она.

Я ловил ее взгляды украдкой – задумчивые, смущенные. Даже в слабом свете садовых фонариков видел, как горят ее щеки.

У лифта отступил, пропуская ее вперед. Вошел следом. Кабина, дернувшись, поплыла наверх.

– Насть, я… – шагнул вперед, хотел извиниться. Наверное, не стоило ее так внезапно целовать.

Она подалась вперед, будто бы тоже хотела что-то сказать.

Или стоило?..

Положил руки на ее талию и снова притянул к себе. Она поцеловала первой. Сдержанно, будто бы боялась, что я оттолкну. А я дорвался. Запустил руку в ее волосы – мягкие, пушистые и пахнущие персиком – сжал. Боже, сколько раз я себе это представлял, ворочаясь в кровати от неудовлетворенного желания! Она едва слышно застонала.

Кабина лифта остановилась, и я, не отрываясь от поцелуя, увлек ее за собой. Благо, дверь в наш номер была прямо напротив. Настя сжала пальцы на моей груди, когда я прислонил ее к стенке, пытаясь свободной рукой нашарить электронный ключ.