Из его захвата не вырваться, держит хоть и мягко, но очень настойчиво. Я оказываюсь перед одной из витрин и несколько недоумеваю. За кассой уже упаковывают покупки Крис, Серега расплачивается, а мы стоим, как дураки. Игорь чего-то ждет, а я туплю, как обычно туплю в неудобные для себя моменты. Мне тоже проще поверить в то, что я не понимаю, чего от меня хотят.

- Давай посмотрим, что у нас тут подойдет для тебя. Хочешь туфельку? Как у золушки?

В углу витрины действительно притаилась небольшая сказочная коллекция. Среди нее и серебряная туфелька, и золотые сережки-тыковки, и даже медальон с принцем и золушкой, закружившимися в танце.

- Нет, - я качаю головой, - это точно лишнее.

- Ну как это? Крис получит подарки, а ты нет?

- А Алекс?

- Ладно, я куплю ему серебряную стопку. Калинина, почему ты не можешь просто порадоваться подарку и сказать спасибо? Это что, адски сложно?

- Дело не в том, что я не могу порадоваться. Дело в том, что ты потратил на меня куда больше положенного. И привез на море. Это уже сам по себе подарок, а принимать еще больше, да еще и такие дорогие, мне неловко. Это выходит за рамки и я к такому не привыкла, поэтому...

Я вдруг замираю, увидев на витрине, на самом последнем ряду то, что увидеть совершенно не ожидала.

Игорь все видит и все замечает, наверное, я не просто умолкаю, но еще и вздрагиваю. Он пытается проследить за взглядом, но на витрине десятки украшений! Поэтому берет мою руку в свою и ведет по идеально чистому стеклу.

- Ну-ка, пальчиком покажи, что ты там увидела.

- Ничего, - усилием воли я выхожу из оцепенения. - Показалось. Игорь, правда, мне ничего не нужно, но я очень тронута, что ты предложил.

Он даже не сдвигается с места! Просто ждет когда я передумаю, понимая, что выбора у меня нет. И так он делает всегда. Я снова смотрю на тонкое золотое колечко с крошечной птичкой. И вспоминаю то, которое давным-давно сдала в ломбард, чтобы хоть как-то ослабить нужду в деньгах, затягивающуюся на шее. Оно было подарком на восемнадцатилетие, не очень дорогим, но очень ценным.

Это кольцо не точно такое же, на моем птичка сидела на нем, как на веточке, а на этом - расправила крылья, будто собираясь взлететь. Но оба этих кольца совершенно точно были выполнены или одним мастером или по одному эскизу. Слишком уж характерной вышла птичка.

Я солгу сама себе, если буду продолжать утверждать, что мне его совсем не хочется. Очень тяжело выбирать подарок от Игоря, непривычно, скорее неловко, чем волнительно. Я медленно провожу рукой по витрине и палец замирает над вожделенным украшением.

Наверное, Игорю смешно, потому что вокруг куча изделий с камнями, куча куда более изящных комплектов. Но он кивает женщине, и та достает коробочку с колечком.

Когда я надеваю его, чтобы примерить, у меня натуральным образом дрожит рука. Но может, это от того, что Игорь не отпустил ее и задумчиво поглаживает запястье. Кольцо садится на левый безымянный палец как влитое, но я знаю, что даже если бы оказалось мало или велико, я все равно бы не смогла отказаться.

Украдкой смотрю на цену. Почти пятьсот евро! Пытаюсь перевести в рубли, но мысли путаются, а Игорь уже достает бумажник, и они с женщиной идут к терминалу. Кольцо у меня не забирают, не упаковывают его в коробочку, лишь отдают небольшой крафтовый пакет с логотипом салона.

Пока терминал обрабатывает платеж, я стою у витрины, зачем-то прижимая руку с кольцом к груди. Мне одновременно и плохо, да так, что хочется лечь и пореветь, и удивительно хорошо, как бывает хорошо ребенку новогодним утром, сразу после обнаружения подарков.

- Пойдем, - кивает Игорь, - сейчас Серега изноется, что снова хочет есть.

Я иду вслед за ним к выходу и понимаю, что должна сказать спасибо. Но голоса у меня просто нет, он исчез вместе с невыплаканными слезами. К счастью, Игорь останавливается, когда я дергаю его за рукав и оборачивается.

Аккуратно приподнявшись на цыпочки я целую его в щеку. Я даже той ночью так не боялась! И сердце стучало слабее, и голова не кружилась, а сейчас, кажется, не смогу и шага сделать без опоры. Тем более, что Крестовский не намерен довольствоваться мимолетным поцелуем в щеку. Он привык брать все, что хочет, не обращая никакого внимания на то, что ему готовы предложить.

Он целует меня в губы, с силой вжимает в себя, ласкает языком и просто сносит все преграды, которые я так старательно строю. Словно их и нет. Сопротивляться его напору я не могу и не хочу, меня словно током бьет, все внутри сжимается и требует большего, чем просто объятия. Я бы хотела, видит Бог, хотела, чтобы этот поцелуй принадлежал только ему, чтобы потом я сказала, что и не хотела его целовать вовсе, просто не стала устраивать скандал. Но нет, между "он целует" и "мы целуемся" огромная разница, величиной в пропасть. В ту самую, куда я лечу, забыв обо всем на свете. До сих пор мы не целовались и вряд ли кто-то из нас думал, что это так крышесносно.

- Блин, ребята, я жрать хочу! - раздается голос самого несчастного и голодного мальчика на свете.