- У меня только один вопрос, вашу мать, - рычит Игорь. - Кто из вас и кому умудрился задолжать столько, что какие-то отморозки разбили нахрен мне машину?!

И допрос с пристрастием не нужен. Серж хмурится, удивленно, настороженно, даже, пожалуй, обеспокоенно. А Алекс бледнеет и нервно сглатывает. Щенок, хоть бы научился врать убедительно прежде, чем связываться с криминалом.

- Понятно. Серега, свободен. А тебе, мой друг, я сейчас устрою. На.

Бросает смартфон.

- Звони.

- Кому звонить? - Алекс делает неубедительную попытку прикинуться дурачком.

- Тому, кому должен, звони. Быстро.

***

Такой отвратительной ночи у меня не было уже давно. Сначала я сплю, как убитая, просыпаясь лишь изредка, когда шевелю больной рукой. В середине ночи меня будит какой-то грохот и доносящийся будто издалека мужской.. даже не голос, а скорее крик. Я долго прислушиваюсь, но все стихает. Хлопает дверь, и дом погружается в тишину.

Действие лекарств заканчивается. Сна ни в одном глазу, рука противно ноет, да так, что больше совсем не спится. Вздохнув, я поднимаюсь, чтобы разыскать какую-нибудь таблетку обезболивающего или просто выпить чаю. Часы показывают четыре утра, а за окном еще темнота.

Воспоминания о прошедшем дне приходят не сразу, возникают постепенно. Сначала накрывает эйфорией от встречи с Принzzем, потом в голове появляются картины разбитых окон машины, ледяные пальцы на моей руке, кровь на новеньком, стоившем целое состояние, платье. Укол и какой-то сонный бред, смешанный с запахом дорогого парфюма и слетевшей с ноги туфли. Вот она, кстати, валяется, кто-то подобрал.

Я долго размышляю, что бы такого надеть. Часть вещей все еще лежит в пакетах, мне никак не хватает времени их разобрать. Наконец я нахожу узкую, но короткую голубую юбку, свободную рубашку, рукав и воротник которой частично скроют царапины, и ремешок, чтобы не смотреться совсем уж потерянной.

Тут до меня доходит: сегодня же Саша будет ждать меня у бассейна! Конечно, с такой рукой и речи не идет, чтобы плавать или прыгать на тренировке. Но, может, удастся вырваться хоть для того, чтобы объясниться и извиниться лично? Хотя о чем я. Крестовский теперь долго не выпустит меня из дома. Я бы не выпустила.

Тихонько, чтобы никого не разбудить, я спускаюсь на кухню и вижу Марину. Она уже вовсю занимается завтраком.

- Э-э-э... - снова смотрю на часы, время уже пять. - Вы так рано.

- Анна Артемовна, - улыбается экономка. - Я всегда встаю рано. И ложусь сразу после того, как вечером уберу со стола. Садитесь, сейчас сделаю вам кофе.

- Я могу и сама...

Понимаю, что понятия не имею, где на этой кухне что лежит, а еще — с такой рукой я фиговый помощник. Так что сажусь и стискиваю зубы, потому что боль все сильнее.

- А нет у вас какого-нибудь обезболивающего? - наконец решаюсь попросить. - Очень болит рука.

- Да, конечно, Игорь Олегович оставил для вас таблетки. Но сначала нужно что-нибудь съесть, на голодный желудок такие лекарства действуют очень плохо.

С этим я соглашаюсь и с удовольствием съедаю овсяную кашу с печеньем. От кофе, правда, приходится отказаться в пользу чая, но все равно завтрак выходит жутко вкусным. А таблетка после него и вовсе приводит меня в благодушное настроение. Мне нравится, что Марина не охает и не расспрашивает о случившемся.

К собственному неудовольствию я чувствую себя... нет, не виноватой, но... слабой, что ли? Я вспоминаю, как перепугалась и мне становится стыдно. Хотя, если подумать головой — а что вообще мог сделать хоть кто-то на моем месте? Ну разве что старшие Крестовские не испугались бы, а втащили нападающего через щелочку в окне и зверски его сожрали.

Мне нравится сидеть на просторной светлой кухне, наблюдать, как Марина готовит завтрак для остальных Крестовских. Она, кажется, знает, кто и что любит по утрам. Для Крис делает большой стакан грейпфрутового сока, для Алекса — яичницу с беконом, для Сержа, само собой, кучу всего, включая миску с творогом и большой рулет с омлетом и куриным филе.

А вот для Игоря Марина ставит на деревянный поднос большую кружку крепкого черного кофе, несколько тостов с маслом и большое яблоко. Похоже, Крестовский не любит плотные завтраки. Я вдруг вспоминаю, что накануне он просил зайти.

- Ой, а можно я отнесу? - спрашиваю у экономки.

- Анна Артемовна, ну зачем? Да еще и с больной рукой.

Но поднос легко удержать и правой, хотя после таблетки никакой боли я не чувствую.

- Он просил зайти с утра. Пожалуйста. Так я хотя бы по делу.

Марина вздыхает и машет рукой. Я подхватываю поднос и быстро поднимаюсь по широкой лестнице. С удивлением встречаю Крис. Чего это она так рано? Я думала, богатые наследницы по крови спят до обеда.

- А, - усмехается она, - пытаешься приносить хоть какую-то пользу.

- Будешь милее, и тебе как-нибудь занесу, - бурчу я.