- Как его хоть зовут-то?

- Не знаю, - пожимает плечами Крестовская. - Так и не придумала. Хотела японское имя, он же из Японии.

Потом, чуть подумав, добавляет:

- В детстве я привязывала веревку к плюшевой собаке и называла ее Тобиком.

Я вдруг начинаю смеяться.

- Да. Я тоже.

- Будешь Тобиком? - спрашивает Крис.

"Мр-р-р-р", - выдает щенок.

- Эй, - фыркает Герман, - ты вообще-то собака, собаки мурлыкать не умеют.

Но Тобику пофиг, что там о его способностях думают остальные. Мы долго сидим на диване, гладим его в две руки и молчим.

- И что теперь делать? - спрашивает Крис.

Я пожимаю плечами.

- А у тебя фотки есть?

Сразу понимаю, о чем она, и достаю телефон. Фотографии родителей заботливо спрятаны в одной из папок, а еще сдублированы на флешку, в облако, в закрытый альбом в соцсети. Потерять их - один из жутких кошмаров.

Она листает фото, а я ложусь и закрываю глаза. Кажется, в них насыпали песка. Сейчас немного, совсем капельку, полежу и пойду в дом.

Это последняя мысль перед тем, как я засыпаю.

Глава девятнадцатая

Наутро я долго не могу понять, где нахожусь. Напрочь просыпаю все пары и чувство стыда мерзко разъедает совесть. Потом вспоминаю вечер и вздыхаю. Плевать на пары, хоть мне и наверняка попадет после вчерашней выходки. Отлично Аня начала учебный год, ничего не скажешь.

Но сил идти куда-то просто нет. Голова раскалывается, я проспала часов шесть, не больше, так что в голове туман.

- Доброе утро, - Герман отрывается от монитора.

- Ой! - краснею я. - Мы тебе спать не дали, да? Извини. Надо было растолкать и выгнать.

- Мне нельзя спать на дежурстве. Вы никому не мешали.

- А Крис ушла?

- Кристину Олеговну разбудил Игорь Олегович и они уехали. Мы едем сегодня куда-нибудь?

Игорь заходил сюда и не разбудил меня. Ну да, а чего я ждала? А ведь он давно знает о нас с Крис. Еще в Греции он предлагал подружиться. Знал и столько времени молчал, что у меня есть сестра.

Хотя такое просто не скажешь. Обвинять Игоря у меня не поворачивается язык. Его отец свалил на него столько, что остается лишь поражаться, как он до сих пор все не послал и не сбежал с деньгами.

- Нет, я немного нездорова, - говорю я. - Пойду в дом, выпрошу какой-нибудь завтрак. Отдыхай.

Надеюсь, Герману хотя бы хорошо платят, с таким-то графиком. Мало того что дежуришь, так еще и катаешь по городу всяких наследниц, которым влом на метро поездить.

Тобик бесится на улице и я минут пятнадцать бегаю за ним, чтобы загнать в дом - холодно же! Марина выглядывает из окна и кричит:

- Анна Артемовна, ну вы же раздеты, немедленно заходите в дом, простудитесь!

Мне так нравится эта строгая забота, я чувствую себя частью семьи. Захожу в дом.

- Оставьте собаку, я за ним слежу и загоню в дом, как только набегается. Давайте я сделаю вам завтрак.

Бреду на кухню, где вкусно пахнет вафлями и шоколадом.

- Что сегодня со всеми случилось? Сергей Олегович не стал завтракать, пронесся мимо с чемоданом, пока я убирала дорожку, Игорь Олегович и Кристина Олеговна едва кофе попили, хмурые, молчаливые. Вы вчера поссорились?

Я не знаю, насколько разрешено посвящать экономку в дела семьи, но даже не успеваю об этом подумать, слова вырываются сами собой:

- Крис моя сестра.

- Что? - Марина отрывается от вафельницы. - Кристина Олеговна?

- Угу. В детстве у мамы была двойня, там как-то...

Я не могу сказать, что Маринин бывший начальник украл из роддома ребенка.

- Перепутали, в общем.

- Вот дела. И только сейчас выяснилось? - Марина забывает о вафлях и сочувственно на меня смотрит. - Вот же как бывает. Бедные дети, и Кристиночка даже родителей не видела... и что теперь делать будете?

- Не знаю. Как-то жить, наверное. Знакомиться. Что тут еще сделаешь.

- И правильно, надо жить. Давайте, Анна Артемовна, вы в университет сегодня не ходите, поднимайтесь к себе, я вам принесу завтрак. Глаза красные, спали плохо и мало, отдохните, подумайте обо всем в тишине. Завтра воскресенье, за два дня придете в себя.

У меня нет сил из вежливости пытаться не напрягать Марину, я даже завтрак-то не особо хочу. А вот лечь и закрыть газа - это с удовольствием. Я поднимаюсь в комнату, переодеваюсь в теплую пижаму и смотрю на себя в зеркало. Ищу схожие с Крис черты, пытаюсь представить нас рядом. Ничего не выходит, мы слишком разные.

Марина возвращается с подносом, на котором кофе, вафли и две креманки - с шоколадом и мороженым. Она задергивает шторы и нажимает какую-то кнопку, о существовании которой я и не подозревала: комната озаряется слабым мягким светом, как от гирлянды. Уютно.