Эти числа были мне хорошо знакомы и, находясь рядом друг с другом, сразу ассоциировались с двумя событиями: с днем рождения и днем смерти Фелисы. Вернее, только несколько человек знало о том, что даты имели отношение к моей сестре. А так, да, для всех это были числа моего рождения и моей смерти.

Еще и настораживали "Р. Г.". Могло ли это быть сокращено от «Ромола Гвидиче»?

Первой мыслью было, что я себя накрутила и надумала лишнего, но все равно меня эта татуировка обескуражила настолько сильно, что мне тут же захотелось спросить у Медичи, что она означала.

Сдерживая сильную боль, я даже приоткрыла губы, чтобы задать вопрос, но Винченсо не дал мне этого сделать. В следующее мгновение, он швырнул меня на кровать и тут же навис сверху. До боли сжал мой подбородок своими пальцами и прошипел:

- В последние месяцы у меня не было женщин. Не хотелось. И сейчас не хочется, - второй ладонью Медичи словил мои запястья и сжал их с такой силой, будто собирался сломать мне кости. Он сорвался и больше себя не контролировал.

- Отпуф.... - я так и не смогла ничего произнести. Ладонь парня, сжимающая мои скулы не дала этого сделать. 

- Но вот какого-то черта мне захотелось тебя. Хотя, Фелиса, ты же знаешь, как я тебя ненавижу за то, что ты делала, - Винченсо убрал ладонь от моего лица и опустил ее на шею. - За то, что ты пыталась продать ее вместо себя... Мне бы убить тебя. Сделать так, чтобы ты больше не существовала, но... 

Винченсо замолчал. Казалось, что эти слова пылали в нем вместе с яркостью и просто случайно вырвались. Но, будто, вновь закрываясь в себе, он замолчал и следующие слова произнес привычным для себя, ледяным, но в тот же момент, очень жутким тоном: 

- Раз ты такая шлюха, я попользуюсь тобой. Сделаю то, что мне хочется. 

Глава 17 Против воли

Я со всей силы впилась ногтями в предплечье Винченсо и попыталась оттолкнуть его от себя, но у меня ничего не получилось. Казалось, что парень вовсе не замечал моего сопротивления и сейчас был сосредоточен лишь на своей ярости, которая сжигала его изнутри и отображалась пугающими огнями в пустых глазах Медичи.

Винченсо убрал руку от моего лица и тут же дернул кофту вверх. Очень резко и сильно. Послышался звук разорванных ниток и ткань впилась в мою шею, начиная душить и причинять очень неприятное жжение.

- Больно! Мне больно, - простонала, еще более напористо пытаясь оттолкнуть парня от себя, хотя уже и так казалось, что я вкладывала в это все свои силы.

- Мне плевать, - послышалось безразличное, но в тот же момент неизменно жесткое.

По тому, как он срывал с меня кофту, я поняла, что Винченсо действительно не собирался осторожничать, а учитывая его громоздкое телосложение и неимоверную силу, которая скрывалась в массивных руках Медичи, для меня его гнев не сулил ничем хорошим.

- Подожди! Не нужно! – я закричала до хрипа в голосе. – Остановись! Не трогай меня. Не трогай!

Винченсо ничего не ответил и, естественно, ему было плевать на мои крики. Он все так же молча вытряхнул меня из кофты, а потом, несмотря на сопротивление, сорвал футболку. Я тут же рефлекторно перестала отталкивать Медичи и скрестила руки на груди, пытаясь не дать ему снять лифчик, застежка которого находилась впереди. Правда, я просчиталась, ведь Винченсо в следующее мгновение взялся за мои джинсы, а не за бюстгальтер.

- Ты меня слышишь? Остановись! Я же тебе этого никогда не прощу. Не прощу…

Я не могла собрать свои мысли в кучу, поэтому совершенно не понимала, что бормотала и эти лихорадочные слова сами по себе срывались с моего языка. Если бы поняла смысл собственных слов, точно назвала бы себя дурой. Что за чушь я несла? Будто этому громадному, бездушному чудовищу было нужно мое прощение.

- Остановись же! Медичи, мать твою! - я продолжала шипеть и вырываться, в тот момент, когда Винченсо чуть не порвал ширинку на моих штанах, в агрессивной и очень несдержанной попытке расстегнуть ее. Все же необузданной, опасной силы в нем хватало.

Медичи резко перевернул меня на живот и поставил на колени, при этом рукой надавив мне на плечо, чтобы я головой уперлась в матрас.

- С чего же ты, шалава, вырываешься? - взревел Винченсо. Сколько же злости и жгучей ярости было в его голосе. - Ты отдалась уже сотне мужчин и лежишь передо мной вся в свежих засосах.

- Они на мне не по моей воле... - я зашипела, но мои слова не долетели до Медичи. Они были приглушены матрасом, в который я все еще была вынуждена упираться лицом.

- Ты отдаешься всем, - Винченсо прорычал, с грохотом ударив кулаком по кровати, из-за чего матрас всколыхнулся. - Но почему-то ты уже не хочешь ложиться под меня.

- Я ни под кого не... - я прокричала, но вновь мои слова остались малоразличимыми. Я попыталась вывернуться, чтобы можно было хотя бы говорить нормально, но, из-за следующих действий Медичи успела лишь охнуть.