Почти сразу я вернулась в хостел. Немного отдохнула, а потом поехала на подработку. Смена закончилась ближе к полуночи, но, зато, я хорошо подзаработала.  Это было огромным плюсом, поскольку я все более тщательно продумывала свой побег из Милана, а для этого деньги бли не лишними.

Вот только, выйдя из здания, в котором только что убирала, заметила знакомую машину и уже вскоре увидела человека, которому она принадлежала.

- Сестра умерла и ты решила самостоятельно попробовать поработать? – поинтересовался Батиста. Правда, исходя из его безразличного выражения лица, поняла, что ответ на этот вопрос парня не волновал. Его вообще ничего и никогда не волновало.

- Теперь ты следишь за мной? – я рукой сжала сумку. Ответ на собственный вопрос меня тоже мало волновал. Я лишь тянула время и пыталась отвлечь Батисту разговором, надеясь, что он приехал не по той причине, которую я сразу же предположила. Но, нет, моим надеждам было не суждено сбыться.

- Садись в машину. Винченсо тебя ждет, - сказал парень. Он проигнорировал мой вопрос и сухо кивнул в сторону своего автомобиля.

Шикарные рисунки от Ольги Вульпес

Замечательный коллаж от Елизаветы Демидовой 

Глава 16 Первая татуировка

- Я никуда не поеду, - отрицательно покачала головой.  Пытаясь подрожать Фелисе, я опустила взгляд и стала говорить тише. К данному времени я уже приноровилась и делала это рефлекторно. – Мне очень плохо. Я заболела и температура поднялась.

- Сядь в машину, - сухо ответил Батиста.

- Я сейчас потеряю сознание. Мне так плохо, - я начала махать ладонью перед лицом, делая вид, что мне душно. Для большей правдоподобности, я даже присела на ступеньки и начала часто дышать.

- В машину.

- Ох. Пожалуйста, вызови скорую. У меня перед глазами темнеет, - я призвала все свои актерские способности и изобразила ухудшение состояния.

Я не смотрела на Батисту, но услышала, как он медленно подошел к ступенькам и уже вскоре его тень упала на меня.

- Ты думаешь, в это хоть кто-то поверит? - как всегда, в голосе парня ни одной эмоции. Лишь холод и безразличие.

- Мне, действительно, плохо, - я еще ниже опустила голову, стараясь сделать так, чтобы мой голос дрогнул.

Батиста ничего не ответил. Я чувствовала, как некоторое время его взгляд скользил по мне, от чего кожу начало покалывать, но уже вскоре парень молча подхватил меня на руки и закинул себе на плечо.

- Эй!.. - я тут же затрепыхалась, но Батиста без труда открыл дверцу своей машины и одним движением кинул меня на переднее пассажирское сиденье.

- Сиди смирно, - он пристегнул меня и, пока я сама лихорадочно пыталась расстегнуть ремень безопасности, который сейчас какого-то черта на мои действия вообще не поддавался, Батиста обошел машину, сел за руль и заблокировал дверцы.

Машина двинулась с места, а я мысленно чертыхнулась, продолжая бороться с ремнем безопасности.

Я прекрасно знала, что Батиста в каком-то смысле даже хуже мистера Порно и его людей. Раньше, когда Медичи немного выпив, начинал усаживать меня около себя, а потом и вовсе класть руки на колени или грудь, вечер заканчивался тем, что неизменно меня домой отвозил Батиста.  Обычно, это делал Винченсо. Говорил, что я настолько глупая, что даже домой по темноте сама дойти не смогу и, вообще, нечего малолетке засиживаться долго в заведении для взрослых, а при моем малейшем нежелании ехать с ним просто закидывал меня в машину, словно плюшевую игрушку. Но в такие дни, наверное, из-за алкоголя, он с течением времени становился более жестким и грубым. То есть, если в начале вечера Медичи лишь приобнимал меня, то в конце, будто бы будучи на грани жуткого голода, мог прижать к своему торсу так, что у меня ребра начинали хрустеть, при этом до боли сжимая мою попу или, будто бы невзначай, но так же жестко, вплетать пальцы в мои волосы. Наматывать их на ладонь и сжимать в кулаке.  

Я в такие моменты особенно сильно злилась. Начинала ощущать, как от Медичи исходило уже  нечто опасное, из-за чего мне следовало бы быть более осторожной, но я, наоборот, начинала сильнее вырываться и недовольно фыркать, говоря Медичи, чтобы он отпустил меня, так как парень уже переходил все грани, забывая о личном пространстве. В таком состоянии, Винченсо уже не шутил о том, что я плоская. Он хриплым, практически неузнаваемым голосом, говорил… Нет, жестко приказывал, чтобы я замолчала.   Хотя, порой мне казалось, что это была просьба. В его исполнении неминуемо грубая и жесткая, но все же просьба. Помолчать и какое-то время не вырываться.