Сергей спрашивает, нужно ли что-то заказать ещё из выпивки, и мы с Аней переключаем внимание на Молчанова.

Да, не помешало бы выпить бокал вина. Но я лучше дома расслаблюсь. В одного. Так безопаснее. Сергей смешно шутит, мы с Аней смеёмся, и когда я поднимаю голову, вижу его. Измайлов смотрит на меня. В упор. В глазах нехороший блеск. Ярослав отодвигает Павлу стул рядом с собой и подзывает официанта.

— Сергея знаешь, — кивает на Молчанова. — Это Соня, сестра Ани, привозила тебе бумаги по Давыдову.

— У меня отличная память, Ярослав, — обрывает его Измайлов и откидывается на спинку стула, не сводя с меня серых глаз. — А вы помните меня, Софья Андреевна? — спрашивает с издёвкой.

Вот же гадёныш! 

— У вас в кабинете совещание было. Я особо вас не разглядела. Оставила бумаги и ушла, — равнодушно пожимаю плечами.

Какой же это кайф — испытывать подобные ощущения и приходить в трепет от одного мужского взгляда. Я забываю о неудобных туфлях и плохом настроении, о Владе, отравляющем жизнь своими глупыми выходками. Впрочем, как и о Молчанове, который придвигается ближе. Опускаю глаза на сигарету в руках Паши и наблюдаю за тем, как он курит. На губах Измайлова появляется подобие усмешки. Он продолжает рассматривать меня задумчивым взглядом, переводит глаза на Сергея и снова на меня.

Мужчины заводят разговор о делах, и Анька демонстративно зевает.

— Десять минут, малыш. — Ярослав целует её в висок. — Важные вещи обсуждаем. Мы ненадолго. Сходите с Соней в бар, если скучно.

Аня обиженно дует губы и поворачивается ко мне. 

— Может, правда пойдём подвигаемся или в баре посидим? Не могу ничего слышать о работе. 

— Да, идём.

Напоминаю себе заехать на обратной дороге в аптеку и купить лейкопластырь. 

—  Надоело одно и то же слушать. Как будто свет клином сошёлся на процессе по делу Румянцева, — возмущается Аня. — Да, меня восхищают мозги Измайлова, и на гулящего козла, как твой Влад, он не похож, Яра выделяет, но ведь одна работа на уме. Испортит мне мужика! — стонет Анька. — И что потом делать?

— Давай заглянем в туалет, — прошу я, пропуская мимо ушей её слова об Измайлове. 

Подхожу к зеркалу и смотрю на себя. Щёки красные, глаза горят. Как мало нужно, чтобы почувствовать себя так, словно оказалась рядом с проснувшимся вулканом. 

— Умный, говоришь? А чем занимается?

— Фирма у него своя в Москве. «Ротагет-инвест». И друг какой-то важный в Европе живёт. Там тоже у них бизнес. Измайлов постоянно в делах и работе. 

Анька моет руки и хлопает себя влажными ладонями по щекам.

— Ладно, потопали в бар. Надоело о работе. И так мозги кипят. 

Мы выпиваем с сестрой по бокалу вина и идём на танцпол. О дискомфорте я действительно забываю, когда представляю, что танцую и за мной наблюдает Измайлов. Не Молчанов, не Влад, а этот гад с дьявольским взглядом. Кажется, даже в толпе я ощущаю его запах и флюиды. Или это самовнушение? Но вдруг чувствую на своей талии чужие руки. Оборачиваюсь и встречаюсь глазами с Измайловым. От него веет мужественностью и силой. Взгляд дикий, пьяный, хотя это я пила, а не он.

— По рукам пошла, лапуль? Или решила, что недостаточно насолила мужу?

Я провожу ладонью по влажному лбу, убирая прядь волос, облизываю пересохшие губы. Смотрю в серые глаза и изнываю от желания дать Измайлову пощёчину и впиться губами в его рот. Только сейчас понимаю, что действительно тосковала по нему и хотела увидеть. Но ведь такое невозможно! Как же не вовремя появился этот гадёныш в моей жизни. Внутри невообразимая сумятица.

— Недостаточно. По рукам пошла. Зачем очевидные вещи спрашиваешь?

Он молчит и прожигает взглядом. А потом толкает на себя, прижимает крепко. Животом ощущаю его твёрдость и возбуждение. Божечки... Лучше бы домой уехала. Сериал смотреть и роллы кушать.

— Продешевил, значит? Знаешь, чего не переношу в людях? Ложь и притворство. А ещё не люблю переступать через свои принципы. Сейчас я через них переступаю, прикасаясь к тебе.

А вот это было обидно. Неприятно колет в груди с левой стороны. Принципы? Но и у меня они тоже есть!

— В таком случае здесь полно тех, с кем не нужно наступать себе на горло. Руки убрал и отошёл от меня. 

Но Измайлов даже не шевелится. Держит так сильно, что как бы я ни пыталась вырваться, не получается. 

— И, если ты забыл, меня Софья зовут. 

— Бессердечная ты, Софья, — холодно осаживает Измайлов. — Даже не поинтересовалась, как твой пациент после серьёзного ранения себя чувствует. Уверена, что не нужно сменить профессию?

— Вижу, что пациент жив и с ним всё в полном порядке. Извини, меня Сергей ждёт наверху, а ты кажется, уже уходишь? — шиплю я и наконец-то вырываюсь из его хватки. 

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но снова оказываюсь в кольце сильных рук.

— Нет. Не ухожу. Решил задержаться в вашей компании. Ты же не против? Давно не расслаблялся.

— С чего я должна быть против?

Я физически ощущаю нарастающее напряжение. Ещё чуть-чуть, и вулкан взорвётся.