– Мам, я тоже рад тебя видеть, но на будущее, не стоит врываться в мой кабинет, я мог быть не один, и это не то, о чем ты подумала. Не ставь в дурацкое положение мою помощницу, – кидаю взгляд на стоящую у двери Иру, не надо быть экстрасенсом, чтобы понять, что она чувствует. – Ир, ничего страшного, можешь идти работать.

– Хорошенькая девочка. Даже слишком. Только ей здесь не место, секретарша должна привлекать, а не отвлекать, иначе какой это рабочий процесс?

– Не волнуйся, мам, она замещает мою секретаршу. А та страшнее некуда, рабочий процесс не встанет, впрочем, с ней у меня вообще ничего не встанет.

– Оставь свои шуточки для друзей. Отец сказал, что ты вернулся насовсем, почему мне не сказал, я все же твоя мать!? – как всегда с гипертрофированным чувством обиды произносит мама. – Да, у тебя есть повод на меня обижаться, но сказать-то мог, почему я узнаю это от твоего папаши? – совсем севшим голосом, чуть ли не плача, выдает она.

– Ну ты еще слезу пусти, для лучшего антуража, не драматизируй. Ты сама-то где обитаешь? То там, то сям и, судя по загару, только вернулась с жарких стран. Если бы не твой очередной муж, я бы и не знал, где ты провела все лето. Что-то раньше ты не особо интересовалась моим местоположением, с чего вдруг сейчас всполошилась?

– Это что, упрек?!

– Это простая констатация фактов. Давай закроем эту тему, иначе все закончится настоящей битвой упреков. Расскажи лучше, как дела, судя по разговорам с твоим благоверным, он был чем-то опечален.

– Все плохо, Тема. Вадик меня больше не любит, я это чувствую. Опережая твои подколки насчет него, сразу говорю, дело во мне и вовсе не в том, что он твой ровесник. Просто… просто я… черт! Со мной что-то не так! – на последней фразе, как и ожидаемо, начинается нескончаемый поток слез.

– Мам, ну что случилось? – подхожу ближе, присаживаюсь на корточки и беру ее за руки, сумка на ее коленях скатывается и в ту же секунду разносится негромкий писк. – Рассказывай. И, пожалуйста, вытащи собаку из сумки. Иначе вместо собаки ты получишь ее хладный трупик, который испортит высококлассную подкладку твоей дорогущей сумки. Как ты вообще додумалась ее туда засунуть?!

– Я что виновата, что у вас не пускают с собаками? Пришлось выйти и сделать вид, что я оставила ее в машине. Не могла же я оставить ее на улице, я же на такси приехала, – открывает молнию на сумке, и собака тут же выныривает из нее. – Бедная моя, Офелия, спасибо, что напомнил, а то я со своими проблемами о ней забыла.

– Ну, с такой хозяйкой она точно закончит, как истинная Офелия. Отпусти ее и не тискай. Так какие проблемы на этот раз, мама?

– Артем, ну за что ты так со мной? Ты мой единственный сын, и я люблю тебя, а ты ведешь себя как напыщенный хам.

– Прости, если обидел тебя, мама, я тоже тебя люблю, и тебе ли этого не знать. Но твоя безответственность меня добивает. Не томи уже и рассказывай, что у тебя все-таки случилось?

– Мне кажется, я больна, – театральный вздох. – Лицо уже не такое как раньше, вечно опухшее, приходится вставать на час раньше, чтобы хоть как-то замаскировать этот ужас. И штукатурка уже не помогает! Веки подвисают, хоть спички вставляй. А тело, оно будто не мое, словно щелочь вместо крови, а кишечник, он лысый, я это чувствую. Я прочитала в интернете, что это может быть какой-то червь, он съедает меня. Мне нужно пройти МРТ, может, там найдут этого червя.

– Конечно, найдут, анаконду, блядь! Мама, очнись и послушай меня внимательно. Напомни-ка, сколько тебе лет?

– Не помню, с памятью тоже что-то не то.

– Ну да, у меня тоже бывает. Но я помню, тебе пятьдесят два.

– Вообще-то пятьдесят один!

– Ну вот и отлично, значит, червяк память все же не сгрыз. А теперь, будь добра, вспомни, тебе этот возраст ничего не напоминает? Например, климакс?!

– Молчать! Нет у меня никакого климакса. Я еще молода для этого. Вот увидишь, еще и ребенка рожу Вадику.

– Тогда наш разговор не имеет смысла. Ты никогда не хотела осознавать очевидных вещей. Что конкретно тебя привело сегодня ко мне? Скажем так, я не впечатлен твоим червяком и обострением любви ко мне. Переходи к делу.

– Иногда ты бываешь слишком жесток. В общем, Вадик вложился в некоторый бизнес в Испании и так получилось…

– Нет. Я не дам ни копейки этому проходимцу.

– Ты даже не дослушал.

– И не собираюсь. Если конкретно тебе нужна моя помощь, говори, что смогу, то сделаю. Твои мужья меня не касаются.

– Раньше ты был добрее, Артем.

– Нет, мама. Раньше я был глупее. Не путай. Ты должна понять одну вещь. Я никогда не одобрял твоего образа жизни. Нет, я не осуждаю тебя, скорее, не понимаю. Но это твоя жизнь, вмешиваться я в нее не собираюсь. Но не смей заикаться о своих мужиках. Я работаю не для того, чтобы спонсировать альфонсов. И чтобы ты ни думала, они такими и являются.

– Артем, у тебя есть что-нибудь выпить? Только не надо мне предлагать кофе, чай или какао, давай по-взрослому.