- Дурачок, - легонько бью Артема в бок.

- Ну, ты еще скажи, что снег не ела?

- Ела и сосульки любила.

- Вот на фига мы столько готовили еды, когда на улице пропадает столько добра в виде снега и сосулек.

- Я могу оставить тебя здесь, ты кушай это, а я то, что приготовили мы.

- Один-ноль в твою пользу, - Артем поднимается и протягивает мне руку. - Хватит лежать на холодной земле, а то еще чего-нибудь себе застудим на радость всяким уборщицам.

- Ты о чем.

- О своем, о девичьем.

- Ну, Артем!

- Ну, Ира! - передразнивает меня Артем. - Все, пойдемте провожать старый год и получать запас жирка.

 

                                                             ***

Видимо, Артем не шутил, когда говорил, что все это съест. К десяти вечера Антон захотел спать, и как следствие подарки пришлось дарить раньше. Мой мальчик был безумно рад очередной новомодной игрушке от Артема, мой же подарок не вызвал в нем такого восторга. Ну и ладно, я вовсе не расстроилась.

Сам новый год мы встретили с Артемом в обнимку на диване, с бокалами шампанского под громкий звук салютов.

- Мой подарок не совсем красивый или… в общем, я заметила, что у тебя нет крестика, а ты сам сказал, что крещеный. Это тебе.

 

                                                      Артем

Ира подает мне маленький футляр, в котором лежат золотая цепочка и крестик. Если честно, не ожидал. Я вообще не ожидал от нее подарка, к тому же крестик.

- Я потерял его лет пять назад, потом как-то и не думал приобретать. Ир, мне очень нравится. Спасибо, - Ира тем временем вдевает крестик в цепочку и надевает мне на шею.

- Я в церковь сходила, мне его освятили. Только ты носи его всегда, не снимай.

- Не буду. Когда это ты успела?

- В пятницу, когда пораньше отпросилась.

- Вот какой я негодяй, наорал на тебя, а ты подарок мне покупала. Ну ладно, забыли, - достаю футляр с кольцом и подаю Ире.

- Ириш, прости, это пока не обручальное, но я хочу, чтобы ты его носила, а вот это колечко мне не нравится, - снимаю с ее пальчика серебряное кольцо и надеваю свое. К счастью, с размером угадал.

- Очень красиво. Спасибо, - целует меня в губы.

- Ир, ты только не думай, будет еще и помолвочное, и обручальное. Чуть позже, но будет.

- Ты такой смешной, не верится, что мой. Мой?

- Твой.

                                                                ***

За новогодние праздники мы так никуда и не выбрались, забавно, но не было ни времени, ни желания. Нам было хорошо и без дополнительных развлечений. А пока занимались обустройством комнаты для Антона и всего прочего, времени не было и подавно. Судя по набранным трем килограммам, оливье и шоколадная колбаса где-то гуляет в области щек. Ира же напротив, кажется, похудела.

- Не хочется на работу, правда?

- Не хочется, но надо. Кстати, я скоро тебя уволю, - поправляя мерзопакостный галстук, поворачиваюсь к Ире.

- В смысле? - испуганно спрашивает Ира.

- В прямом. Я взял тебя вместо своей секретарши, которая переломала себе все, что только можно. Но скоро она должна поправиться. И знаешь, не могу я ее уволить. Она и так какая-то ущербная и с такой фамилией, и внешностью ее вообще никто не возьмет. А я ей обещал, что оставлю место за ней.

- Ясно.

- Но ты не расстраивайся, Ириш. Найдем тебе другое место или лучше вообще посиди дома до лета. Закончи нормально университет, да и Тошу тогда можно в садик не водить. Будешь создавать домашний уют. Как тебе?

- Нет. Я бы предпочла работать.

- Ладно, решим позже. Я сегодня встречаюсь с Игорем, так что после обеда на работе ты за старшую. Ир, ну чего ты грузишься? - сажусь на кровать и хлопаю по коленям. - Иди ко мне, - Ира медленно подходит и как только становится доступной, тяну ее к себе на колени.

- Артем, а что будет, если он отец?

- Будем договариваться. Вот что. Если он его биологический отец, значит имеет право на общение с ним и его воспитание. Другое дело, что жить Антон должен с нами. Вот об этом и будем договариваться.

- А если он захочет его забрать? Ведь я ему никто.

- Ир, я тебе уже говорил. Давай не будем загадывать.

- Хорошо, - приподнимаю свою сомневающуюся снегурку с колен, и валю на кровать. - Ты помнешь рубашку.

- Пфф, да кому она нужна и удавка эта тоже ни к чему.

- А мне нравится, ты такой красивый.

- Я думал, я всегда красивый.

- А сегодня особенно, - зарывается в мои волосы своими пальчиками и начинает меня гладить. - Носи их чаще.

- Вот уж нет, я могу быть и соплежуем, и подкаблучником, и даже все вместе. Но надевать удавку я не намерен, даже из большой любви к тебе, прости, Ириша.