Ира хватает мать за руку и буквально тащит к входной двери. Ивановна брыкается для вида, хотя определенно уже признала свое поражение. Еще пару мгновений и маман целует дверь с обратной стороны. Да уж, не ожидал такого морального удовлетворения от сей картины. Безумное чувство гордости распирает за Иру. Но длится это недолго. Как только осознание того, что Ивановна покинула квартиру доходит до Иры, маска уверенности слетает с ее лица. Ира оседает на пол, прикрывая лицо руками. Вот сейчас нужно ретироваться к Антошке. Ей явно нужно побыть одной, без лишней пары наблюдательных глаз. Прохожу в комнату Антона. Все же дети отходчивые существа, всего пару минут, и Антон уже весь в игре, забыв о злой тетке. Увидев меня, забывает про железную дорогу.

– А где мама, злая тетя еще не ушла?

– Ушла, но мама пока занята. А пойдем чего-нибудь вкусненького сделаем. Какао, например, ты любишь?

– Люблю. А мама скоро?

– Скоро. Давай ей сюрприз сделаем.

Выходим со спальни. Иры в прихожей, как и предполагалось, нет. Зато в ванной отчетливо слышен звук льющейся воды. Проходим на кухню, и я начинаю вовсю хозяйничать. Делаю какао так, как часто бабушка баловала в детстве. Рецепт прост: не жалеть какао и никакой воды, исключительно молоко. Антон наблюдает в оба глаза и усмехается столь большому количеству ложек какао. Нагреваю напиток и разливаю по кружкам. Антону достается самая большая.

– Ну что, пойдем маму звать?

– Не надо никого звать, я и так пришла, – Ира садится на стул, ни на какого не смотрит, опускает взгляд. Ревела ли или тупо отходила в ванной, хрен разберешь. Одно точно могу сказать, пару мгновений и прогонит, при ребенке не станет, значит, попросит сначала удалиться Антона.

– Мам, я специально мультик не включал, тебя ждал. Давайте посмотрим все вместе.

– А давайте, – вот тебе на, Антошка молодец. Спаситель берет две кружки с какао, а я третью и быстро топаю за ним. Главное дать Ире остыть, а если сейчас прогонит, то уйдет потом в глухую оборону. Мы присаживаемся все на диван, Антон включает какую-то муть, даже не понять, кто на экране, ни животное, ни человек.

– Антон, и это, по-твоему, мультик? Где кот, бегающий за гадкой мышью или Винни-Пух без трусов?

– Не знаю, – озадаченно отвечает мальчик.

– Современные мультики именно такие, – подключается к нашему разговору Ира.

– Я тебе нормальные мультики принесу. От этих даже какао не переварится, – Ира встает с дивана. Ну, начинается.

– Артем, можно вас на минутку, – нехотя поднимаю свою пятую точку и иду вслед за хозяйкой.

– Извините за все это, но вам лучше уйти.

– Ир, давай ты не будешь гнать меня. Я понимаю, что тебе это все неприятно, но не думаешь же ты, что слова какой-то ненормальной что-то значат для меня?

– Спасибо вам за все, но…

– Ладно, я понял. Надеюсь, до понедельника ты остынешь. И давай не дури.

Глава 9

Глава 9

Сколько себя помню, мне всегда хотелось радовать родителей. Лишней пятеркой или простой похвалой от учителей, убранной посудой или не совсем удачной шарлоткой. Но я старалась… очень. Только, после того как отец нашел другую семью, даже тогда, будучи несмышлёной десятилетней девчонкой, я понимала, что как бы я ни старалась, на этом моя детская жизнь закончилась, ибо, чтобы я ни сделала, все сводилось к одному – я досадная ошибка моей матери. И все равно я старалась. Изучила всю поварскую книгу, шарлотка перестала быть непропеченной и пироги пошли на ура. Тогда мне даже захотелось стать знаменитым поваром, чтобы моя мама могла мной гордиться. Наша двухкомнатная квартира стала образцом кулинарии и чистоты.

После ухода папы, я старалась быть тихой и не попадаться матери на глаза. Первое время она тихо меня ненавидела, не била, почти не кричала, только взглядом могла обжечь. Виделись мы с ней довольно редко. Работала она в ночные смены, днем отсыпалась, а по вечерам просто пропадала. Стыдно признаться, но меня это устраивало. Только я боялась ночевать одна, темнота меня всегда пугала. И вроде все было терпимо, до тех пор, пока не появились мужчины. Их было много, слишком много.

В тринадцать я уже понимала, что мама уходит не просто так, но одно дело уходить, а другое – приводить в дом посторонних мужчин. Если до этого мамины чувства по отношению ко мне держались в тихой ненависти, то с появлением многочисленных любовников, ненависть стала открытой. Не было ни дня, чтобы мать меня ни в чем не упрекала. Имея достаточно обеспеченных любовников, она более не нуждалась в работе. На удивление почти все они были женаты. Некоторые из них относились ко мне достаточно благосклонно, кто0-то даже дарил подарки.