– Ну что, доченька, очередного мужика себе нашла? – слышу незнакомый ехидный голос из коридора. – Лучше бы о матери позаботилась, неблагодарная. Я тебя столько растила, все тебе отдала, а ты мне как отплатила, шлюха малолетняя, а? На квартиру новую насосала, живешь здесь припеваючи, а о матери забыть забыла? – а вот это уже интересно, прохожу в коридор, чтобы взглянуть на все воочию.

– А вы, уважаемый, о ней все знаете? – уже косится на меня. – Или она вам пока только ангельское лицо показывает? Ну, все впереди, это только с виду она ангел, а на деле сущая тварь. Мужа моего соблазнила, с четырнадцати лет задницей виляла. Ты хоть знаешь от кого родила, прости Господи? Чего уставилась, дрянь, сказать нечего? – на последней фразе в коридор вбегает встревоженный Антон, крепко обнимает маленькими ручками Иру, как будто виснет на ней, не давая ей пошевелиться.

– Мам, почему она кричит и обзывается? – Антон переводит взгляд то на Иру, то на взбешённую мамашу. Не задумываясь, Ира подхватывает ребенка на руки и уносит в детскую.

Вот так просто, без единого слова все это проглотить?! Ни одной лишней эмоции на лице, как будто это нормально, когда тебя поливают грязью. Да будь это хоть отчасти правдой, нельзя позволять себя так унижать. Не в силах больше лицезреть мать года, оставляю ее в одиночестве и незамедлительно отправляюсь за Ирой. Тихо приоткрываю дверь и понимаю, что не могу войти и помешать им. Вот она, настоящая Ира. У самой на глазах слезы, а она успокаивает Антона. Голос дрожит, но все же пытается казаться стойкой. Кольцо в руках теребит, словно хочет сорвать его к чертовой матери.

– Но она тебя обижала, – чуть ли не плача, произносит мальчик. – Кто эта тетя?

– Для нас никто. Она немного поворчит и успокоится. Обещаю, больше мы ее не увидим. Только, пожалуйста, не выходи из комнаты, пока мы не закончим разговаривать, хорошо? – Ира старается изо всех сил придать голосу нормальный оттенок, только это слабо выходит, даже Антон, судя по всему, не верит ее словам.

– Не ходи к ней, пусть просто уйдет, у нас сейчас мультик начинается, давай со мной смотреть.

Вот она, детская непосредственность. Прикрываю дверь, не дослушав разговор, и отправляюсь обратно в коридор. “Никто” сидит на комоде, словно так и должно быть. При виде меня улыбается. Вот сразу видно, хитрая тварь. И даже на плохую мать вовсе не тянет, хуже. Да будь в ее словах хоть толика правды, исказит так, что хрен кто узнает.

– Ну что, она уже успела обработать тебя или я сорвала всю малину? – не сказала, а словно ядом прыснула.

– Мы вроде на ты не переходили. Вас как вообще величать?

– Любовь Ивановна. Можно просто Любовь.

– Чур меня с такой Любовью. Буду называть вас просто Ивановной. Так вот, шли бы вы отсюда, Ивановна, а еще бы лучше бежали, сверкая пятками.

– Ты вообще кто такой, чтобы мне указывать? Она моя дочь. Хоть и не путевая, но квартирку заимела. Стало быть, и делиться должна со мной поровну. Недаром я ее пятнадцать лет кормила и одевала. Теперь и она должок обязана вернуть.

– Ах, пятнадцать, ну тогда все ясно. Славно потрудились, бедняжка. А чего так долго-то кормили, почему не до десяти лет? Десять-то, ого–го, какой уже возраст, пахать и пахать надо было на дочке. А так столько времени потеряли, прогадали вы, Ивановна, прогадали. Не выйдет из вас бизнесвумен.

– Не знаю, как там тебя зовут, остроумный. Но я справки наводила. Ты к этой квартире никакого отношения не имеешь. Она только на дочке записана. Так что, рот свой не разевай. Тебе здесь точно ничего не светит.

– Артем меня зовут, благо не Иванович. Мне здесь, Слава Богу, светит. Дышите спокойно, я не про квартиру, хотя вам ее и подавно не видать. И все же, мой вам настоятельный совет – чешите отсюда, Ивановна, да поскорее, вам здесь не рады.

Не знаю, сколько продолжается наш обмен любезностями, но когда входит Ира, на ее лице не видно и следа былой слабости. Не знаю, слышала ли она что-то из нашего разговора, но вид у нее решительный.

– Артем, вы не могли бы пойти к Антону, пока мы поговорим? – это что-то новенькое, без отчества и даже не прогоняет из квартиры, прогресс на лицо. Смотрит так, словно умоляет меня глазами уйти.

– Хорошо, если что зови, я с лестницы помогу побыстрее спустить гостей.

Конечно, я не собираюсь к Антону, подслушивать нехорошо, но здесь сам Бог велел постоять в коридоре, благо планировка квартиры позволяет остаться незамеченным.

– Странный мужик у тебя, доченька, тебе явно не пара.

– Больше никогда не приходи сюда. Нам не о чем с тобой разговаривать, – игнорирует реплику Ивановны. – Я ничего тебе не должна. Ни за пятнадцать лет, ни за двадцать три. Ты вообще не имеешь права здесь находиться и оскорблять меня. Мне уже не пятнадцать, как ты заметила, и лупить я себя больше не позволю. Оттачивай свое мастерство на других. А обо мне и моем сыне забудь раз и навсегда.

– Вот ты как заговорила. Смелая стала, да? Ты всегда была неблагодарной.

– Уходи. Забудь сюда дорогу. Это первый и последний раз.