— Догадываюсь, — ответил Кирилл. Пока слушал сыщика, ощупал перевязанную руку. Повезло, что пуля лишь чиркнула по мясу, не принеся серьезного ущерба. Но рука теперь болела изрядно, хоть в скорой и вкололи обезболивающие. Удивительно, как раньше боли не чувствовал.

— Ребята рассказали, что вы и сами неплохо справились! — похвалил его Хлебов.

— Пришлось, — Кирилл поморщился, вспоминая, что заставило его рисковать жизнью. — Только всё равно пристрелили бы нас, не успей ребята вовремя. Я, честно говоря, и не рассчитывал, что вы подымете тревогу раньше утра.

— Скажите спасибо, что я параноик. Сразу забеспокоился, когда вы трубку не взяли, проверил маячок вашей жены. Ладно, чего уж там... Хорошо то, что хорошо кончается, — на этом Хлебов распрощался.

Кирилл вышел из ванной, потянул носом. Из кухни уже доносился аппетитный запах омлета с ветчиной.

«Как же хорошо дома», — думал он, наслаждаясь уютом и спокойствием. Интересно, когда это он начал считать Кирин дом своим…

Поспешил на кухню. Пора уже ему как следует искупаться в лучах славы спасителя и получить свою долю благодарности от жены. Кира была очень молчалива всю дорогу домой. Он списал это на шок и не мучил ее разговорами. По приезде она развила бурную деятельность: выбросила всю одежду, что была на них в эту ночь, приняла душ, потом отправила в ванную его, а сама занялась едой.

Когда вошел в кухню, Кира всё еще крутилась между плитой и столом.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, завидев его в дверях.

— Нормально, — ответил он и сел на место во главе стола, что уже считал своим законным.

Кира молча поставила перед ним тарелку с тостами, омлетом и сыром. Желудок заурчал, требуя немедленной кормежки. Пока ел, наблюдал, как жена что-то сосредоточенно помешивает в маленькой кастрюльке. На него не смотрит. Выглядит нервной и расстроенной. Не похоже, что собирается в ближайшее время броситься к нему в объятия с признаниями в любви и словами благодарности.

«Могла бы хоть спасибо сказать, — думал он грустно. — От нее бы не убыло».

— Кир, — не выдержал он пытки молчанием. — А ты в порядке?

Жена резко развернулась, посмотрела на него несчастным взглядом и ответила:

— Нет! Я не в порядке!

— Присядь рядышком, — позвал он ее ласково. — Расскажи.

Она покачала головой. Отвернулась к плите, сняла кастрюльку. Быстро процедила варево, разлила по кружкам. Добавила каких-то веточек. И только после этого устроилась рядом, протянув одну кружку ему.

— Пей, — последовала серьезная команда.

— Не буду! Что это? — удивился Кирилл. Хотя от кружки довольно приятно пахло какими-то травами.

— Думаешь, пытаюсь тебя отравить? — на губах жены заиграла неуверенная улыбка. — Это душица и шиповник. Тебе нужно!

Он пригубил напиток. Тот оказался таким же приятным на вкус, как и на запах. Со сладковатой кислинкой, нотками свежести.

— Ну как? — спросила она.

— Хорошо. А будет еще лучше, если расскажешь, что с тобой происходит. Что-то болит?

Кира покачала головой и вздохнула.

— Я никак не могу поверить, что мы оттуда выбрались, — принялась рассказывать она. — Закрываю глаза и... как будто снова в той пыточной. Руки болят, сердце замирает.

Кирилл взял ее правую руку и стал рассматривать налившиеся синевой следы от веревок. Нежно потер пальцами, приложил руку к губам.

— Милая, мы выбрались, ты больше никогда там не окажешься, я тебе это обещаю! И Рыкова ты больше никогда не увидишь, он сгниет в тюрьме, где ему и место. Остальные тоже. Теперь ты в полнейшей безопасности. Ну, улыбнись мне!

Кира не улыбнулась.

— Мне было так безумно страшно! — снова заговорила она. — Когда Рыков начал стрелять, я была уверена, что он тебя убьет... А когда вырубился свет, я вообще от страха чуть сознание не потеряла! Не знала, ты бьешь или тебя. Эти ужасные звуки ударов…

— Иди ко мне, моя хорошая, — он потянулся к ней и посадил к себе на колени. — Всё позади. Ты всё забудешь.

Кира обняла его и уткнулась носом в его плечо.

— Я никогда не видела тебя таким. Ты такой смелый!

Кирилл расплылся в довольной улыбке — все-таки оценила его героизм, волновалась за него. Приятно. А еще приятнее держать ее на коленях, обнимать, целовать кудрявую макушку.

— Кстати, а что там? — она указала рукой на привезенный Кириллом из Краснодара пакет, что по-прежнему лежал на столешнице.

— Достань и узнаешь, — усмехнулся он, выпуская ее из рук.

Жена посмотрела на него с любопытством и тут же вскочила. Взяла пакет и устроилась рядом.

— Ого! — удивилась она. — Моя шкатулка с драгоценностями!

Кира в восхищении открыла ее и стала вынимать содержимое.

— Мамина цепочка, мои сережки… Да тут всё! — воскликнула она. — Скажи, а зачем ты хранил мои драгоценности?

Кирилл посмотрел на нее пристально и ответил:

— Золотко, я сохранил не только твои драгоценности, но вообще всё.