— Миленький мой, хороший! Что же они с тобой сделали! — причитала Кира сквозь всхлипы.

— Девочка моя, это ты? — спросил он заплетающимся языком.

— Я, я! — воскликнула она. — Ты очнулся! Я так рада!

Ее голос резал слух не хуже колокольного звона. Кирилл поморщился, но жаловаться не стал, лишь попытался придвинуться к ней поближе.

— Как ты? — спросила она уже тише.

— Нормально, немного болит голова, — ответил он, решив не вдаваться в подробности. Нечего ее зря волновать.

— Миленький мой, прости меня! — запричитала Кира. — Это ведь из-за меня ты попал в такой переплет. Клянусь, я не знала, что это Рыков! Он представился мне совсем по-другому. Я такая дура! Как я вообще могла довериться абсолютно незнакомому человеку… Но тогда я была в таком отчаянии, что, наверное, и черту доверилась бы. Да что там, черту и доверилась. Кирилл, я так боялась, что ты не очнешься! Прости, прости!

— Девочка, это ты меня прости, — ответил он хрипло, собрался с силами и продолжил: — Ведь это я тебя до такого состояния довел. Хреновый из меня муж получился, раз ты не видела другого выхода, кроме как от меня сбежать. А по поводу Рыкова ты вообще ни при чем! Это моя вина. Если бы разобрался с ним сразу, ничего бы этого не было. Ведь защищать тебя — моя прямая обязанность.

— Но мы же думали, что он мертв, — попыталась оправдать его Кира. — Вот хитрый гад!

Потом придвинулась к нему вплотную и предложила:

— Может, ляжешь ко мне на колени? Так тебе будет лучше.

Предложение Кириллу понравилось. Жена вытянула ноги, и ему удалось устроить голову у нее на бедрах. Он всегда любил полежать у нее на коленях. Наслаждался нежностью ее бархатной кожи.

«Кожи?» — это слово всплыло в сознании, словно яркая вспышка. Он четко помнил, что в ресторане жена в джинсах и свитере. Значит, ее ноги никак не могут быть голыми.

— Кира, — воскликнул он, мгновенно забыв про боль в затылке. — Где твои джинсы?

За вопросом последовало мучительно долгое молчание. Казалось, прошла вечность, прежде чем Кира ответила:

— Они искали на мне маячок или что-то подобное, но ничего не нашли и решили выбросить мои вещи, чтобы нас никто не мог отследить. Дали мне какую-то рубашку, связали руки и закинули обратно. Скажи, был маячок?

— Был.

Кирилл решил пока смолчать про то, где именно маячок находится. Мало ли, может быть, их слушают. Значит, ее раздели. Но неясно, только раздели — или?.. Эта мысль вонзилась в сердце острой бритвой.

— Тобой... по... пользовались?

— Нет, просто раздели... и смотрели, — ответила она и снова начала всхлипывать.

— Тогда чего ревешь? — спросил он строго. — Скажи мне правду, Кир!

— Они ничего не сделали. Тот дуболом, что тебя стукнул, хотел. Но Рыков не дал, — услышав это, Кирилл немного успокоился, но жена прогнала всё спокойствие следующим признанием: — Сказал, что позже даст…

А потом добила его окончательно:

— Ты ведь не позволишь этому случиться? Ты ведь нас вытащишь? Ты же всё можешь, Кирилл!

В ее голосе слышалось столько надежды, что сердце его облилось кровью.

«Что мне тебе ответить, любимая? Как я могу тебе что-то обещать в таком состоянии? — думал он, кусая губу. — Но с другой стороны, еще не всё потеряно. Что это я расслабился? Руки, ноги целы. Голова варит слабо, но это пройдет. Уже проходит. Кира со мной. Мы еще можем выкрутиться».

— Кирочка, — он старался говорить уверенно, — не знаю как, но я обязательно нас вытащу. Верь мне!

Кира заявила, что верит, и замолчала.

Пол стал вибрировать сильнее. Видимо, выехали на какую-то проселочную дорогу.

— Долго я провалялся в отключке? — спросил он.

— По ощущениям полжизни, — грустно усмехнулась она. — Но, думаю, не больше двадцати минут.

— Значит, уже где-то час едем. Интересно, куда нас везут.

Кирилл воскресил в памяти карту местности, силясь разгадать, куда Рыков может их везти. Они ехали еще часа полтора, затем машина резко затормозила. Хлопнули передние двери, и снаружи раздались голоса. Сначала говоривших было двое, потом к ним прибавилось еще два голоса. О чем-то заспорили. Наконец двери открылись, и в кабину нырнуло сразу два фонарных луча.

— Неплохо устроился, Трубачёв! — раздался зычный голос Рыкова. — Давай на выход. И ты, цыпа, тоже.

Кирилл зажмурился от бьющего в глаза света и попытался сесть. Получилось не сразу. Голова пошла кругом. Тут в кабину забрались двое, подхватили под руки и рывком подняли на ноги. Вытащили наружу. Третий бугай проделал то же самое с Кирой. Рыков лишь наблюдал.