С того момента как нашлось кольцо Киры, он жил лишь надеждой. Каждую минуту каждого дня молился, чтобы семья каким-то чудом осталась жива. Пусть и где-то спрятана, но жива. Какие только ужасные картины не рисовало его воображение! Всё это время он почти не спал, ожидая звонка от Хлебова, чуть не заработал нервный срыв в ожидании чуда, потратил на поиски неимоверную кучу денег и сил.

«И всё ради чего? — твердил он про себя. — Ради того, чтобы выяснить, что своей семье на хер не нужен?»

Он ненавидел жену за то, что убила в нем всякую радость от новости, что жива. За то, что заставила его пережить. За то, что украла его детей, его будущее, его счастье, бросила как ненужную вещь. Теперь пришла ее очередь. Она заплатит — и дорого. Всё в этом мире циклично.

Его план был простым и наглым. Этим вечером он заберет семью домой.

Позавчера он выехал из Краснодара с двумя специалистами. Бравые ребята из окружения Хлебова с легкостью согласились нарушить закон за вознаграждение. Хотя какое тут нарушение закона — это его жена и дети. Он лишь забирает свое. Бояться правоохранительных органов ему нечего, в отличие от Киры. Ей-то как раз было что скрывать от полиции: инсценировка собственной смерти, жизнь под чужим именем. Это она яростный нарушитель, а не он.

Сегодня семья Брусничкиных уедет из Пскова. Может, кто о них и забеспокоится, но концов не найдут. Брусничкины пропадут, Трубачёвы вернутся. Только вот Кире фамилию Трубачёвой больше не носить, у него для нее припасено кое-что другое.

Кирилл много раз прокручивал в голове, как будет забирать жену и детей: он дождется их появления на улице, к этому моменту помощники уже будут ждать их в доме. Когда она с детьми войдет, Кирилл последует за ней. Ребята займутся сборами детей, а он займется женой.

Ох, как сильно ему хотелось посмотреть ей в глаза и высказать всё, что наболело! Не только высказать, но и показать вживую. Нет, с этим придется подождать, нельзя пугать детей. Он даст ей шанс, всего один. Если она пойдет с ним мирно, он не будет применять силу, по крайней мере пока не доберутся до Краснодара. Если же заартачится, а она заартачится, он вколет ей лошадиную дозу снотворного и закинет в машину, это при условии, что ему удастся сдержаться и не вырубить ее старым дедовским способом — вручную.

По приезде домой он заставит подписать отказ от родительских прав и вплотную возьмется за ее воспитание. Когда закончит, обеспечит ее справкой о невменяемости — после того, что он с ней сделает, нервный срыв ей обеспечен в любом случае — и отправит ее в платную лечебницу для душевнобольных лет этак на много. Двадцать — тридцать. Пока она не одуреет от лекарств и не превратится в овощ.

— Подъезжаем, — раздался голос одного из помощников в карманной рации. Глянул в зеркало заднего вида, убедился, что фургон, в котором планировал перевозить семью, следует за ним.

Фургон должны припарковать за углом. Когда сборы семьи завершатся, ребята подгонят его к входу, спокойно погрузят необходимые вещи и людей и скроются. Пусть соседи думают, что Кира просто куда-то уехала. Это если у нее осталось хоть немного мозгов, и она согласится уехать спокойно. Если же нет, они дождутся ночи и сделают всё по-тихому.

Кирилл выехал на улицу, где жила жена. Остановил машину за пару домов от ее жилища, надвинул на лоб кепку, надел огромные черные очки и развалился в кресле, готовый ждать столько, сколько потребуется. Фургон проехал мимо его машины и припарковался за углом. Кирилл видел, как ребята прошмыгнули через забор и исчезли во дворе. Быстро и бесшумно.

— Мы на месте. Ждем прибытия посылки, — отрапортовали они в рацию.

Кирилл оглядел улицу в поисках возможных свидетелей. Прохожих почти не было. Обычная улица пригорода, ничем не отличающаяся от себе подобных: асфальтированная дорога и тротуар, за заборами частные дома. Кирин дом был маленьким, зато во дворе виднелся ухоженный садик с фруктовыми деревьями.

Кирилл глянул на часы: шесть пятнадцать. Самое время семье появиться.

Вскоре заметил, как из-за угла выруливает детская коляска, потом показались и Кира с Дашей. Замер, наблюдая, как дочь прыгает вокруг коляски с братом. Он уже и забыл, какой у Даши активный моторчик в причинном месте. Девочка радостно махала руками, что-то говорила. Кира кивала дочери и смеялась в ответ. Вскоре они подошли ближе, и Кирилл смог расслышать, о чем они говорят.

— Мамочка, мамочка, — просила Даша. — Ну пять минут!

— Что ты хочешь? — спросила Кира, остановившись неподалеку от дома.

— Лолики! — воскликнула девочка.

— Даша, какие лолики! Мы же с тобой договорились! Ты говоришь правильно, и только потом получаешь, что просишь, — ответила она ласково.

— Р-р-р-ролики! — хитро прищурившись, прорычала Даша. Потом растопырила пальцы и попросила: — Пять минут, холосо?

— Хорошо, — поправила Кира, но Даша восприняла ее слова, как ей хотелось, и тут же нырнула под коляску за рюкзаком с роликами.

Кира не стала ее останавливать, села на лавку, достала из коляски Руслана и стала наблюдать за дочерью. Та сноровисто скинула сандалии, натянула ролики и принялась кататься возле скамейки.