Он добрался до номера без приключений, затем уселся в кресло и достал таблетки. Закинул в рот все разом и запил совсем мерзким на вкус коньяком, что нашел в минибаре. Чуть позже отхлебнул еще, включил телевизор и принялся переключать каналы в ожидании действия таблеток.

Кирилл не знал, сколько времени прошло, прежде чем услышал, как кто-то скребет по стеклу. Глянул в огромное, на полстены, окно, и тут ему показалось, словно на другой стороне находится человек. Он потряс головой, прогоняя видение. В голове вертелось, что он находится на четырнадцатом этаже, и балкона в этой комнате нет. Значит, за окном никого не может быть.

Он встал с кресла, подошел ближе. Свет люстры отражался в стекле причудливым желтым пятном. Кирилл поежился, наблюдая, как это пятно постепенно превращается в уродливую морду с клыками. По спине побежали мурашки, а волосы на руках встали дыбом. Он застыл на месте,

— Ну здравствуй! — морда в стекле хищно ощерилась и стала потихоньку выползать наружу, обретая трехмерную форму.

Оцепенение прошло. Кирилл огляделся, увидел стоявший неподалеку стул, схватил его и со всего размаху зашвырнул в окно. Стекло брызнуло мелкими осколками. Морда исчезла. Всё остальное тоже.

Падая на пол, Кирилл почувствовал невыразимую легкость. Словно душа отделилась от тела.

— Наконец-то, — прошептал он и отключился.

23 июня 2019 года

08:00

Он лежал на лужайке в саду. Яркое солнце играло зайчиками в рассыпанных по траве росинках, сладко пели птицы. На душе было легко и спокойно. Он не помнил, кто он и как тут очутился. Что-то подсказывало, что вспоминать не нужно. Он вслушивался в утренний шум природы, наслаждался легким ароматом цветов. Какая-то яркая пташка спланировала с дерева на землю, запела громче. Потом еще и еще.

Кирилл судорожно открыл глаза и понял, что действительно слышит пение птицы. Только лежит он не в саду, а на больничной койке, а птица находится за окном.

В вене снова торчала игла, и отец в кресле у его кровати... Дежавю? Что-то подобное с ним уже случалось пару месяцев назад, только теперь он не мог пошевелиться не из-за вялости в мышцах, а потому что пристегнут к кровати ремнями.

Он покосился на отца. Тот спал, уткнувшись носом в собственное плечо.

— Пап, — позвал Кирилл тихо. — Пап?

Отец вяло пошевелился, раздраженно засопел, потом приоткрыл один глаз. Увидев, что на него смотрит сын, проснулся окончательно.

— С добрым утром! — проговорил он строго. — Как себя чувствуешь?

— Что-то в твоем голосе больно много издевки, — прохрипел Кирилл. В горле отчаянно пересохло, каждое слово давалось с трудом.

— Издевки? — тут же закусил удила отец. — Я тебе покажу издевку!

— Развяжи, а? — попросил Кирилл. — Где я?

— Ты в реабилитационном центре, сын! Я не разрешу снять ремни, пока вся та дрянь из твоего организма не выйдет и ты не начнешь соображать нормально!

— В центре? Зачем ты меня сюда отправил? — спросил Кирилл, нахмурившись.

— Зачем? — заорал Александр Демьянович. — Он меня еще спрашивает зачем… Ты совсем совесть потерял! Нет, ну я еще как-то могу оправдать твои пьянки и бесконечные шатания где попало. Ты хоть под утро, но домой являлся. И на работе я тебя видел. Думал, перебесишься, пострадаешь, сколько тебе бог отмерил, и вернешься к нормальной жизни! Но каково же мне было слышать, что мой единственный сын найден в номере отеля умирающим с пеной у рта! Ты понимаешь, как тебе повезло? Вызвали бы скорую на полчаса позже — уже не спасли бы! Тупая твоя башка! Спасибо девушке с ресепшн. Услышала, как сверху стул из окна вылетел. Нашла тебя, дурака. Догадалась сразу врача вызвать.

— Кто ее просил...

— Молчать и слушать! — скомандовал отец. — Тебе что, опять двадцать один? Не помнишь, что было в прошлый раз, когда я поймал тебя с наркотой? Ну здоровый детина, деловой человек! Какого черта тебя опять на колеса потянуло? Мы же всё это проходили уже, Кирилл!

— В армию второй раз ты меня точно отправить не сможешь! — попытался пошутить он.

— В армию не смогу, — прищурив глаза, ответил Александр Демьянович. — Но я заплатил этому центру достаточно, чтобы тебя здесь держали на привязи хоть полгода, хоть год. Пока не одумаешься.

— Ты не можешь меня здесь держать, отец, — воскликнул Кирилл и попытался сесть. Безуспешно. Ремни надежно фиксировали его в лежачем положении. — Я взрослый человек, сам за себя отвечаю!

— Не могу?! А ты проверь! — он вскочил с кресла и начал расхаживать вокруг кровати, размахивая руками. — Ты же мне клялся, сын! Клялся, что больше этой дряни в рот не возьмешь! Столько лет держался!

Кирилл посмотрел на него грустно и ответил:

— Не находишь, что смерть моей семьи попадает под категорию уважительных поводов для срыва?

— Что, к ним собрался? — с вызовом спросил отец.

— Собрался, — ответил тот, нахмурившись. — Больно мне, пап. Не могу больше терпеть.