— Ах!.. — из моих губ вырвался стон, когда неожиданно рука Роберта медленно скользнула по моей голой талии и захватила сосок, к ней тут же присоединилась вторая рука, доводя до полуобморочного состояния умелыми выкручиваниями, поглаживаниями и массированиями...

Затем хватка медленно ослабла и мужчина не спеша, изучающе обвел контур моего тела своими ладонями, оставляя за собой обжигающий след, посылающий тепло в низ живота и легкое покалывание.

Роберт был прав, не имея возможности видеть происходящее, я прислушивалась ко всем ощущениям и буквально каждой клеточкой своего тела чувствовала его прикосновения, изнывая и изворачиваясь от вожделения. Мне казалось, что его пасы руками могут довести меня до желаемой разрядки даже не прикасаясь к пульсирующему клитору, но мужчина решил иначе…

Его умелые пальцы резко и неожиданно переместились с моей скулы и надавили на воспаленную от не внимания горошину, вырывая из меня гортанный всхлип предвкушения и застилающего все вокруг возбуждения.

Было ощущение, что, если он сейчас же не подарит разрядку, я просто умру от накала напряжения внутри, но мужчина настойчиво удерживал меня одной рукой, пока вторая обводила пальцем вокруг пульсирующего клитора, осторожно дразня и не разрешая кончить.

— Прошу… — хрипло простонала я, закусив губу до боли, и выгнула спину так сильно, насколько только позволял Роберт и его мертвая хватка на моей талии, — Закончи это… Просто невыносимо…

Отчаянно бьющееся сердце и учащенное дыхание заглушили звук расстегивающийся молнии на брюках, но палец Роберт, без разрешения вторгшийся глубоко в меня, почувствовала очень даже отчетливо.

Дразнящими движениями мужчина растягивал меня изнутри, подготавливая для себя и, наконец, я ощутила, как что-то теплое уперлось мне в клитор и потянулась ему на встречу.

— Тише, тише, мышка… — услышала я хриплый голос Шаворского, а потом одна его ладонь жадно сомкнулась на моей груди, пока вторая сжала ягодицу и резко насадила меня на пульсирующий член мужчины до самого конца. — Блядь… Почему ты всегда такая узкая…горячая...

Его движения были быстрыми, ненастными, голодными… Словно не он прошлым вечером в очередной раз довел меня в этой же комнате до головокружительного оргазма…

Его резкие и неумолимые толчки предъявляли права на мое тело и ставили на нем клеймо вечной принадлежности этому человеку… Его сбивчивое дыхание и тихий рык приближали меня к разрядке со скоростью космической ракеты и даже закрытые глаза не мешали мне видеть разноцветные звезды перед глазами… Его большие и шершавые руки по-свойски выкручивали мои соски, сжимали ягодицы, дразнили клитор… Он хотел меня так сильно, что не знал, за что взяться в первую очередь. Он… скучал?

Толчок… Еще толчок… Мое извивающееся на качелях тело движется вперед... назад… Его приглушенный стон… Наши соединенные воедино тела… Толчок… Еще толчок… И мы одновременно падаем в самую пучину наслаждения, теряя рассудок и контроль над своими действиями.

И тогда я почувствовала его губы на своих губах... Это было как легкое дуновение ветра, навеянная фантазиями мечта, поощрение или… прощание?

Не снимая маски с моих глаз, мужчина отстегнул ноги от оков и перенес меня на кровать. Я не слышала, как он уходил. Я ничего не слышала и не замечала вокруг. Мое дыхание не могло прийти в норму в течение нескольких минут и я была настолько выжата и опустошена, что даже не пыталась снять повязку с глаз. Пока по голове не ударило тяжелым молотом осознание ситуации…

Роберт не наказал меня плетью, как привык и как ему нравилось…

Он подарил мне необычайный секс, который определенно станет одним из самых запоминающихся событий в жизни…

Мужчина никак не попрекал меня и, как бы это по-детски не звучало, не ругал за побег…

Он, черт побери, поцеловал меня перед уходом!

Роберт Шаворский что-то сделал для другого человека, ничего не требуя взамен! Любо он болен и завтра собрался умереть, либо… он прощается…

"А что ты хотела?! У него давно уже есть новая барышня, которую не стыдно вывести в люди без стилиста и визажиста! А ты ему только проблем прибавляешь своем присутствием!" – вставил свои пять копеек внутренний голос – абсолютный ненавистник Роберта.

— Так просто у него не получится забыть обо мне! — руководствуясь какой-то понятной только мне женской ревностью и девичьей гордостью я вскочила с кровати и, скинув маску, параллельно закутавшись в простынь, решила расставить с Робертом все точки над "и". Он не выгонит меня первой – я уйду сама!

Ходить оказалось непривычно тяжело, ноги буквально не сдвигались, но решимости внутри оказалось больше, чем попадающихся на пути препятствий. К которым, в частности, относился замок, открывающийся по отпечатку руки. Решив испытать удачу, приложила свою руку и, о, эврика, дверь поддалась!