Так и произошло – подхватив мое расслабленное и уставшее тело на руки, он аккуратно, словно хрупкий фарфор, уложил его в… качели, именно таким образом, как я и предполагала у себя в уме – попа осталась висеть в воздухе, когда поддерживающие спину и ноги веревки помогали релаксировать в воздухе и раскачиваться вперед-назад.

— Знаешь, иногда ты умеешь поражать, — умиротворенно сказал мужчина и, спокойно достав небольшие раскладные ножницы из заднего кармана брюк, одним резким движением рассек мини-топ Тани, превращая его в два клочка ткани, но оставляя при этом висеть по принципу жилетки, обнажающей мою грудь, — Как девятнадцатилетняя девушка смогла сбежать из самого охраняемого, после банков и Кремля, места Москвы? Ты заставила почувствовать меня и всю систему охраны полными придурками... — два четких и выверенных разреза ножницами и топ упал на пол, оставляя меня топлес. Чувствуя стеснение, я прикрыла грудь и Роберт оценил этот жест насмешливым взглядом, продолжая свою равнодушную лекцию: — Что же, это помогло мне вовремя задуматься об улучшении охраны и увольнении ненужных и бесполезных кадров, которые не смогли даже вовремя остановить и догнать машину твоей подруги, уже и так лишенной прав... Чтобы ты знала: все, кто был на работе в ночную смену, включая курьера, естественно уволены.

— Но я сбежала одна! При чему тут они? Мне никто не помогал! — негодующе воскликнула я и тут же поморщилась, понимая, что прекрасно знала, какая участь будет ждать работников и осознанно пошла на это.

Роберт медленно зацепился острым лезвием ножниц сначала за одну штанину, разрезая ее от лодыжки до самой талии, а затем и вторую, параллельно приговаривая:

— О, мышка, не изображай из себя наивную дурочку! Ты умная женщина и прекрасно знала, чем это обернется для других. Но меня интересует не это...

Мужчина откинул ножницы в сторону и с хладнокровностью хирурга пристегнул мои ноги в отведенные отсеки, заставляя забыть о его последних словах. Теперь я чувствовала себя удобно устроившейся на гамаке куклой, только с разведенными в разные стороны конечностями и… абсолютно голой.

Жадный и внимательный взгляд мужчины прошелся по моему телу, останавливаясь на самых чувствительных и тайных участках, вызывая ноющее чувство между ног, которое теперь я не могла хоть немного загасить, как обычно крепко скрестив ноги, и просто молча ждала его следующих действий с лютым нетерпением.

Червячок внутри кричал на повышенных тонах бежать от этого мужчины, возмущаться, противостоять, но вот тело… Оно не давало мне даже открыть рот, предвкушая скорые прикосновения, по которым я так соскучилась и которых так желала.

Тем временем Роберт спокойно отвернулся и снова направился к коробке. Мое сердце замерло, ожидая когда он достанет от туда тот ужасный хлыст или кляп, но вместо этого мужчина вытащил черную атласную маску на глаза, по краям обшитую гипюром, и тут же вернулся ко мне, ускорив шаг.

Будучи прикованной к "качелям" только ногами, испуганно отшатнулась попой назад, покосившись на Шаворского, умоляя не делать этого и не закрывать мне обзор на и так не понятное будущее.

— Это просто маска, — спокойно ответил мужчина, как мне показалось – мягко и успокаивающе, медленно поднося ее к моему лицу, монотонно продолжая свое пояснение: — Ты не будешь видеть происходящее и твои чувства обострятся до предела.

Замешкавшись, внутренне задаваясь вопросом "Почему он отказывается от своего обычного наказания плетью?", я позволила мужчине натянуть на себя эластичный материал и погрузилась в темноту.

Было волнительно, но, на удивление, совершенно не страшно. Желания снять маску не возникало, хоть руки и были свободны.

Понятие не имею, было ли это задумано, как тест на доверие, но в тот момент я осознала, что Роберт – единственный человек, которому я могу абсолютно и безоговорочно доверять. Слова мужчины каждый раз сходились с его поступками, он всегда выполнял свои обещания и проявлял особую щепетильность во всем, что казалось мне наиболее привлекательной чертой характера любом в мужчине.

Но, как бы мне не хотелось считать это основной причиной моего безграничного доверия, где-то глубоко внутри я понимала – все намного глубже. Мое звериное нутро давно восприняло Роберта, как своего самца, истинную пару, достойного мужчину и рядом с ним я ощущала себя как дома, несмотря на усилия настойчивого червячка и раздавленное завышенное самолюбие.

Ведь, несмотря на то, кем является ваш возлюбленный: маньяком-убийцей или лауреатом Нобелевской премии, вы все равно доверяете ему, готовы положиться в любую секунду и сопереживаете больше, чем себе. И на чем основана такая зависимость? Вряд ли у вас есть выписанный лист с "за" и "против" доверия к своему мужчине, по которому вы определяете как сильно вы будете, например, сочувствовать ему сегодня. Это просто… любовь, хоть и глупая и совершенно неоправданная, но она есть и уже никуда не денется.