- Лаврецкий, я, конечно, сегодня лапушка, но о границах все-таки не забывай, - почти промурлыкала девушка, запрокидывая голову и любуясь звездами. Длинные волосы водопадом заструились по ее спине, и она почти машинально запустила в них пальцы, расчесывая их. При этом Лина прекрасно осознавала, что Кирилл на нее смотрит. Чувствовала это кожей. Мысли слегка путались. Так, о чем она говорила?

- Мы уже столько лет знакомы, пора бы запомнить, что меня зовут Василина, Лина. Не Василиса, не Лиса, ни тем более эта кошачья кличка Васька, - в ее словах не сквозило привычного раздражения. Девушка отвлеклась, наконец, от звезд и посмотрела на собеседника. Голубые глаза встретились с потемневшими серыми. – Если так непонятно, читай по губам – Ва-си-ли-на. Усек?

- Линочка, лапушка, - тихо, почти еле слышно, прошептал Кирилл, наклоняясь к ней ближе. – Давай, я на сегодня это усеку, а ты больше не будешь играть с огнем, договорились?

Не договорились. Он видел это по глазам девчонки, которой вдруг захотелось поиграться. Той самой, которая шесть лет бегала от него, как чертовка от ладана, а сейчас смотрела так, что хотелось ее поцеловать. Ну, или не только. И сейчас сдерживало всего несколько факторов. Даже не ее брат и их общие друзья, веселящиеся неподалеку. Просто она провоцировала его осознано. Причин этого Кирилл не понимал. Но идти у нее на поводу не собирался. Хватит.

- С каким огнем, Кирилл Станиславович? – также тихо произнесла Лина все с теми же интонациями. Еще и руку положила поверх лежащей на песке его. Вроде ничего особенного, но… У нее всегда была почти уникальная способность сводить его с ума. Даже, когда она ненавидела. Хотя, что значит когда? Она и сейчас его ненавидит. Или...?

- Солнышко, ты пила с этими идиотами? – заботливо поинтересовался Лаврецкий. Серые глаза вдруг оказались совсем-совсем близко. И Василина словно очнулась. Что она творит? Эмоций его захотелось? Вампирша чертова!

Знала она за собой идиотскую привычку – вызывать людей на эмоции и словно впитывать их в себя. Еще одна не самая лучшая черта, приобретенная от отца. Но так она вела себя лишь с теми, с кем было комфортно. Выходит, с Киром ей спокойно? Еще не хватало. Так, срочно берем себя в руки. Это же Кир. Слава богу, она трезвая. Теперь дистанция.

- Ну почему же идиотами, Лаврецкий? – с усмешкой произнесла она, убирая руку и возвращая ее себе на колено под его внимательным взглядом. – Один из них, между прочим, мой брат.

- Это не делает его автоматически умным, - парировал парень.

- Ну да, ты ведь тоже брат Инги, но это не делает тебя автоматически умницей и обаяшкой, - скривила губы девушка. – И что только в тебе твои студентки находят?

- Может, то, что я умница и обаяшка? – хмыкнул он. – В конце концов, даже ты во мне когда-то что-то находила.

- Тебе показалось, Лаврецкий, - зевнула девушка, всем своим видом показывая, как ей неинтересно. Конечно же, он поверил. И ни капли не заметил, как она напряглась, готовясь в ту же минуту вступить с ним в новую битву. Опять Васька в своем репертуаре. Ладно, пусть немного расслабится. Для нее день вышел тяжелым.

- Хотя бы той ночью, - почти незначительной бросил он. За несколько дней он уже почти приобрел привычку провоцировать ее, говоря о той ночи, когда она спала в его квартире.

- Брось, Лаврецкий, - почти равнодушно проговорила Василина. – Не было ничего.

- Думай, что хочешь, - усмехнулся он, вновь порождая в ее душе тысячи сомнений. От внимательно наблюдавшего за девушкой Кирилла это не укрылось, и он поспешил сменить тему. – Так ты пила?

- Тебе-то какое дело? – раздражительно проговорила она. Отлично, мир восстановлен. Хотя миром это может назвать только человек, обладавший очень богатым воображением. Зато в голубых глазах уже нет той дикой паники, что плескалась еще минуту назад.

- Лина, ты лапушка, не забывай, - с ленивой насмешкой проговорил Кирилл. За чертовски долгий день в ее присутствии игра в желание то забавляла его, то заставляла мысленно витиевато и долго материться.

- Да не пила я ничего, мамочка, - продолжала злиться Лина. В этот момент усталость бесконечных событий дня накатила тяжелейшим грузом, и она зевнула.

- Не ерничай. Устала? – не укрылись от Кирилла ее немного сонные глаза. – Давай отвезу.

- Не надо, - покачала головой Василина. – Меня Глеб отвезет. Или такси вызову.

- Не глупи. Глеб сейчас занят, - указал он на стоящего метрах в ста от них Левицкого, который страстно целовал Олесю. – Матвей выпил, а Ярик только приехал, у него был тяжелый день, ему нужно расслабиться. На такси я тебя не пущу, воспитание не позволит. Так что прощайся и пошли.

- А тебе, значит, расслабиться не надо, и день был легким? - подколола его Мирославцева. Уж кто-кто, а она прекрасно знала, что день был трудным.

- Я и не хотел сюда ехать, - улыбнулся Кирилл. – Меня Матвей вынудил. Я тоже уже спать хочу. Пошли.

В этот раз она спорить не стала. Подошла к ребятам, быстренько попрощалась, поцеловав Ярика и Матвея в щеки, заверила брата, оторвавшего от Олеси, что все в порядке, улыбнулась на прощание Максу и ребятам из группы Глеба и прошла к машине. За этот долгий день черная иномарка стала ей уже почти родной.