- Знаешь, Кирюш, у нас слишком разные понятия о пределах, - отступила на шаг Василина. Ей вдруг стало неуютно (как будто это чувство не должно было возникнуть гораздо раньше) и почему-то жарко. Захотелось оказаться от него далеко-далеко, чтобы никто не выводил из столь желанного равновесия. Этот человек смущал, и еще больше приводила в смятение собственная реакция на него.

- Тогда предлагаю такой вариант, - пошел ей навстречу парень, чувствуя, что собеседница уже на грани. – Два желания обговариваем сейчас, а третье я пока приберегу. Идет?

- Сначала озвучь желания, - потребовала девушка. Соглашаться на что-то вслепую она не собиралась, хотя прекрасно понимала, что уже проиграла по всем статьям.

- Все просто. Желание первое, - он сделал нарочито театральную паузу, - Ты перестаешь вести себя со мной, как колючий ежик. Постарайся быть дружелюбной лапушкой. Что скажешь?

Глаза собеседницы сверкнули и только. Хорошая выдержка – залог победы в любом споре над мужчиной. Так обычно твердила ее мама, обводя вокруг пальца хитроумного Родиона Константиновича. Что ж, придется брать с мамы пример.

- Принимается, - улыбнулась она.

- Желание второе – ты притворяешься моей девушкой, - и, прежде, чем собеседница начала возмущаться, предостерегающе вскинул руку. – Не перед твоим братом и друзьями. В моем университете и еще парочку раз в общественных местах.

- Зачем тебе это? – поинтересовалась Лина, не собираясь устраивать скандал. Лапушкой, так лапушкой. Хотя бы ненадолго, но выдержит. А там что-нибудь придумает.

- Просто у меня очень активные студентки, - сообщил Кирилл. – Которые хотят зарабатывать оценки не только мозгами.

- А ты прямо изо всех сил упираешься? – фыркнула Василина и, вспомнив про лапушку, улыбнулась, смягчая сарказм.

- Изо всех не изо всех, но с этим пора заканчивать, - отрезал Лаврецкий. – Они становятся слишком навязчивыми. Приедешь ко мне пару раз в универ, сходим еще куда-нибудь. Главное, сыграть достоверно. Ну что, договорились?

Василина помялась: неозвученное третье желание ее чертовски смущало.

- А последнее?

- Я пока не придумал. Но, как и обещал, ничего запредельного. – сказал он,– Ну так что? Ты согласна?

- Сколько мне нужно изображать лапушку?

- Ну…полгодика где-то, - усмехнулся Кирилл.

- Не жирно ли?

- Хорошо, три месяца. Так что, договорились? – надавил он.

- При одном условии: ты до меня не домогаешься.

- Детка, ты изображаешь мою девушку – без поцелуев никуда, - резонно возразил парень.

- Постарайся свести их к минимуму, - твердо попросила девушка.

- А я-то думал, тебе понравилось, - наигранно-огорченно покачал головой Лаврецкий. – Хорошо, больше, чем потребуется, не будет. Ну, так что?

- Договорились. Обещаю.

Кирилл улыбнулся: он знал, что Мирославцева всегда держит данное слово. Вот только и озвученные условия можно было трактовать по-разному. Свернув разговор и пообещав позднее договориться о месте и времени акта номер один комедии «Василина и Кирилл – неземная любовь», девушка отправилась на кухню взять еще парочку приправ. Там она еще «совершенно случайно» разбила чашку с блюдцем. Вот после этого ей уже полегчало.

Оставшийся вечер прошел вполне безобидно. Матвей рассказывал забавные истории, которые произошли с ним за время работы. Глеб (фронмэн начинающей рок-группы), смеясь, делился ухищрениями, на которые обычно шли поклонницы-малолетки. Василина хохотала до слез, тролля друга и брата. Кирилл, усмехаясь, периодически поддерживал ее насмешки. Ярослав только диву давался, глядя на их почти милые отношения – впервые за много лет эта парочка находилась в одной комнате и не ругалась. Кажется, его хитрости начинали приносить свои плоды.

Ночь тоже прошла без происшествий. А утром настала пора разъезжаться. Лаврецкий перед отъездом уловил момент и шепнул Василине, что ждет ее в три часа в универе. Девушка поморщилась, но упираться не стала.  В конце концов, этот спектакль – всего лишь мелочь, если Кирилл потом оставит ее в покое. Вот бы еще братец от нее отстал. Всю дорогу домой расспрашивал об «ушастом пне» и «Яриковом дружке, который пялился весь вечер, кстати, неплохой чувак». В конце пути непокорная кузина пригрозила в ближайшее время заняться личной жизнью любопытной заразы, и Глеб, наконец, успокоился. А дома ее уже ждал любящий родитель, который сходу потребовал с дочери кофе и компанию.

- Пап, слушай, а что бы ты делал, если бы тебя вынуждали поступать так, как ты не хочешь? – невзначай спросила Лина, добавляя в горячий напиток мороженое и корицу.

- Я бы? – переспросил родитель. – Если иного выхода нет и это очень нужно, сделал бы все, к чему принуждают, будь это в границах разумного. Вот только сделал бы так, что тот человек сам пожалеет.

- Чрезмерная инициативность – мощнейшее оружие? – рассмеялась Лина, прекрасно зная упрямый и порой навязчивый характер отца. Вот уж кто был великим манипулятором и не терпел этого же от других.

- Именно так, милая! – кивнул Родион Константинович. – А что, тебя кто-то к чему-то принуждает? – насторожился он.