Дениза уже ждала меня в столовой и нарастающий утренний зной, кажется, был ей нипочём. Она, как и всегда, была одета в тёмное, словно где-то под слоями ткани у неё был спрятан охлаждающий артефакт. Впрочем, может, он и был там. То, что творится под платьем Денизы — это особая тайна. Покрытая мраком и, вполне возможно, поросшая паутиной. Тайна эта ревностно охранялась и, кажется, ещё ни разу не доверялась никому из мужчин. И чем старше становилась Дениза, тем надежд на то, что это произойдёт, становилось всё меньше.

Сейчас она явно скучала в ожидании: крутила в пальцах вилку, бездумно разглядывая вышитый на скатерти цветочек.

— Доброе утро! — едва наклонила голову, когда я прошла к столу. — Ты, как и всегда, спишь почти до обеда.

Совершенная, между прочим, неправда!

— А тебе, как и всегда, не давали спать желчные всплески? — я усмехнулась. 

Дениза вскинула подбородок, впечатывая в меня гневный взгляд. И она внимательно смотрела на меня всё то время, что слуги хлопотали вокруг, расставляя на столе утренние блюда. Но наконец все разошлись, и она снова взяла вилку в руку. Причём нацелила её в меня, словно собиралась проткнуть.

— Я приехала по серьёзному вопросу, Этти, — проговорила сварливо.

А меня так и передёрнуло от этого обращения. Этти! Кто вообще надоумил её называть меня так? Мари — для большинства, Ри — для самых близких. Это то, к чему я привыкла. Но вот приехала в дом к Эдгару, и на меня свалилось это идиотское “Этти”. Словно Дениза страдала заиканием.

— Он настолько серьёзный, что не мог подождать лишние пару часов? — я угрожающе треснула ложечкой по верхушке сваренного в мешочек яйца.

У Денизы все вопросы исключительно серьёзные. А на деле — каждый из них просто лишний повод напомнить о себе и о своей обиде на отца. Думается, и на этот раз я не услышу ничего нового — только попытку продавить меня под свои интересы.

5.2

— Совет по стипендиатам Санктура переносится, — сообщила она с таким значением, словно к моим воротам уже подъезжает королевский экипаж. — Он состоится раньше на неделю. Но если тебе некогда этим заниматься, ты всегда можешь доверить дела отцовского Фонда мне. Тогда я беспокоила бы тебя реже. Ведь ты не любишь со мной видеться.

— Порой нам приходится идти на жертвы ради справедливости, — я пожала плечами.

“Падчерица” только губы плотнее сжала, явно удерживаясь от более резких слов. Не к лицу декану столичной Академии ругаться, как торговка на рынке. Не к лицу.

— Думаешь, справедливо, что отец лишил меня возможности управлять фондом Д’Амран? Ты наверняка рада! Почти год я хожу за тобой...

Я подняла на стремительно багровеющую Денизу спокойный взгляд — и она замолчала. Решение Эдгара доверить мне контроль выплат повышенных стипендий и грантов лучшим студентам академии Санктур, болезненно ударило по гордости его дочери. Она, как декан, рассчитывала, что эта прерогатива достанется ей.

Но беда в том, что мой муж в какой-то миг просто перестал ей доверять.

— Это было не моё решение. То мутное дело с растратой части фондовых средств до сих пор лежит на столе городского дознавателя среди самый важных. Он, кстати, запрашивал у меня некоторые бумаги в пятницу. И пока это дело не прояснится, о том, чтобы тебе управлять Фондом, не может быть и речи.

— Ладно! — Дениза взмахнула рукой. — Раз отец решил, поспорить с ним я уже не могу. Но у адептов скоро окончание сессии, нам столько всего нужно решить. А ты… Ты даже дома не ночуешь!

— Какое отношение это имеет к делу? — я громко брякнула ложкой по столу.

— К тому, что Совет мало ценит тебя. Более того. Твоё поведение считают легкомысленным. Разъезжаешь везде одна. Или наедине с мужчинами...

— Это твои домыслы.

— Если бы хотя бы закончила Санктур, их отношение было бы другим.

— Я не считаю нужным учиться в Санктуре, — я отставила недоеденный омлет в сторону. Так она мне весь аппетит испортит. — К тому же мои способности слишком незначительны, чтобы заинтересовать ваших магистров.

Дениза криво усмехнулась, меряя меня взглядом. И от этого острого интереса пополам с недоверием мне становилось не по себе. Но Эдгар точно не мог ничего ей рассказать. Напротив — он всеми силами пытался уберечь меня от того, чтобы открывать мои силы другим. Говорил, всему своё время. И мой дар однажды сыграет гораздо более значительную роль, чем тешить преподавателей в Академии, которые будут потрясать мной, как знаменем могущества магов.

— Хорошо, — наконец проговорила Дениза. — Учиться или нет, дело твоё. Хоть даже твои “незначительные” способности при должном подходе можно было бы развить до приличного уровня. И это повысило бы твой статус в глазах Совета.

Но я не собиралась продолжать эту тему. А настойчивость Совета в желании сделать из меня адептку в хламиде с гербом Санктура и вовсе наводила на нехорошие подозрения. Нет уж, живой я им не дамся!