Собрав силы, я медленно поднялась с кровати. Ноги задрожали, но удержали. Шаг за шагом, я добралась до зеркала.

То, что я увидела, заставило меня застыть в шоке. Это не я. Не могла быть я.

Из зеркала на меня смотрела незнакомка с изможденным лицом. Кожа бледная, почти серая, как у трупа. Скулы заострились, под глазами залегли глубокие тени.

Изумительные волосы. Длинные, спутанные пряди цвета свежевыпавшего снега. Но самое обескураживающее в этом теле – глаза! Ярко-синие, словно два сапфира, они сверкали жизнью посреди серого овала.

Я подняла руку, коснулась лица. Отражение повторило мой жест. Это действительно оказалась я. Но как такое возможно?

Внезапная мысль пронзила меня. Мое настоящее тело, тело Инны Белогоровой, уже давно лежит в земле. А я... я теперь кто-то другой.

Кто?

В этот момент дверь открылась, и вошла молоденькая девушка с ведром. Увидев меня у зеркала, она уронила свою ношу. Вода вылилась на пол, а девушка, побледнев, прошептала:

– И правда выжила демоново отродье!..

3

Посмотрела на нее устало. Сил не хватило бы на перепалку и вообще уже хотелось вернуться обратно в кровать, но я перевела взгляд на зеркало. Выглядела, как женская версия Кощея в худшие годы.

Усмехнулась этой мысли и опустила взгляд на свою сорочку. Вспомнила, что меня называли высочеством. Разве не шелка должна принцесса носить? Или все подумали, что я все равно не выживу, поэтому надели то, что не жалко?

Но она на удивление была чистая. Без пятен крови или каких-либо других выделений. Это значило, что меня хоть и не лечили, но переодевали время от времени.

Повернулась боком и чуть приспустила сорочку с плеча. Все еще было больно, но терпимо. На спине затягивающиеся корочки и… Пальцем провела по здоровой коже рядом с ранами. Растерла нечто жирное между пальцев, поднесла к носу и принюхалась.

Какая-то мазь. Пахла ненавязчиво и приятно. В нос ударил аромат трав и чего-то древесного.

Перевела взгляд на девушку, застывшую в дверях и с ужасом меня разглядывающую. Ее глаза были широко распахнуты, а руки дрожали, сжимаяпередник так, словно это единственное, что удерживало ее от бегства.

– Это правда, что меня не лечили? – мой голос прозвучал хрипло, будто наждачкой по стеклу.

Она неопределенно мотнула головой. Так и не поняла, то ли да, то ли нет. Затем выдохнула и бросилась прочь, оставив ведро валяться на полу. Звук ее торопливых шагов эхом разнесся по коридору.

Боится.

А чего бояться-то? Это я тут жертва, в конце концов.

Натянула сорочку обратно и медленно побрела к кровати. Пол был холодный и мокрый, идти пришлось аккуратно, чтобы не поскользнуться. Каждый шаг отдавался болью в спине, но я упрямо двигалась вперед.

Стоило только сесть, как дверь в комнату снова открылась. Внутрь вошла уже другая девушка. Она держала в руках поднос и смотрела на меня с ненавистью. Ее взгляд буквально прожигал меня насквозь.

– Стой! – сказала я, пытаясь спасти несчастную от неприятного падения, но пояснить ей не успела.

Девушка с таким презрением на меня взглянула, что стало неловко даже. Может предыдущая владелица съела кого-то из ее родственников? После полученной информации о том, что она убила нерожденного ребенка, я этому не удивилась бы.

– Вы здесь никто, не смейте мне приказывать! Забирайте свою еду и… – следующий шаг был мгновенной кармой за дерзость и скотское отношение к больному человеку.

Девушка попыталась неловко взмахнуть руками при падении. Вместе с подносом. Ну вы поняли.

Поднос в итоге улетел в дверной проем, где как раз возникла недозолушка, потерявшая свое ведро у меня в комнате. Звон разбивающейся посуды и грохот падающего тела слились в какофонию звуков.

Когда случилось то, что случилось, я подперла щеку кулаком и тихо спросила у двух охреневших служанок:

– Вам известно такое понятие, как воздаяние?

Та что упала на пол буквально побагровела от гнева. Ее лицо исказилось, словно маска ярости.

– Не вам говорить мне о воздаянии! Вы – убийца! Худшее, что происходило с этим королевством.

О, информация подошла. Давай, горшочек, вари. Я почувствовала, как внутри разгорелся огонек любопытства, смешанный с тревогой. Что же такого ужасного натворила предыдущая хозяйка тела?

Но служанка плотно сомкнула губы и молчала, внимательно глядя на меня. Ее взгляд был полон ненависти и страха, словно она смотрела на ядовитую змею. Вторая, та что стояла в дверном проеме перепачканная едой, с ужасом смотрела то на нее, то на меня. Ее лицо было бледным, как полотно, а руки дрожали.

Я тоже молчала. Почему-то казалось, что это самое правильное, что я могла сделать в данной ситуации. Тишина в комнате стала почти осязаемой, нарушаемая лишь тяжелым дыханием служанок и моим собственным сердцебиением.