Расстояние между нами — совсем ничтожное. Достаточно податься чуть ближе. Самой прижаться губами к чужим губам. Почувствовать их вкус. Поймать дыхание. Разделить одно на двоих. Увязнуть и забыться в этих ощущениях. Поддаться встречному напору.

Я сошла с ума?

Может быть. Не отрицаю.

Отказываться поздно.

Полуобъятия становятся крепче. Его пальцы — неожиданно горячие, слегка шершавые, плавно скользят по моей щеке. Гладят. Спускаются к шее. Ласкают. Пробуждают мириады мурашек, растекающихся по коже, подобно микро разрядам тока. Забираются в волосы. Обхватывают за затылок. Властно. Надёжно фиксируя. Не позволяют отстраниться, разорвать контакт наших губ. Вместе с тем другая ладонь мужчины подхватывает под ягодицы, одним рывком впечатывая в его тело. Кажется, это уже чересчур и куда больше, нежели хватило бы собственной смелости. Но это не важно. Новый поцелуй — глубокий, такой откровенный и искушающий, как чистый дурман, стирает грани дозволенного, пьянит разум и губит рассудок, сталкивает в ту самую пропасть, куда я снова падаю, как тогда, под дождём, не желая обретать спасение. Нет страха. Есть потребность чувствовать острее, ярче… Мои колени полусогнуты, сжаты вокруг его торса, а жажда заполучить больше настолько велика, что едва ли я осознаю, насколько коварно она прошивает моё тело, вынуждая раз за разом подаваться мужчине навстречу, раскачиваясь в инстинктивном ритме, как если бы меня укачивала эта греховная волна. Я помню, Алихан — твёрдый, как скала, убеждаюсь в этом снова и снова, цепляясь за крепкие плечи супруга до судорог в пальцах. То, каким твёрдым может быть его ответное возбуждение, я тоже ощущаю прекрасно, внутренней стороной бедра. Не помню только, как давно задран подол моего платья. Бельё — слишком тонкое. Он не избавляется. Накрывает ладонью поверху чёрного кружева, слегка надавливает, крадёт протяжный стон из моей груди. Я запрокидываю голову, кусаю губы, стараюсь быть тише, выгибаюсь в его умелых руках. Воздуха снова не хватает. Я буквально захлёбываюсь. Бороться бессмысленно.

— Алихан… — то ли проклятие, то ли мольба с моей стороны.

Наслаждение захлёстывает в считанные секунды, ослепляет безудержной вспышкой, пронизывает, сковывает мышцы, швыряет в какую-то совершенно иную реальность, где я распадаюсь на части, после чего возвращаться обратно совершенно не хочется.

Но придётся.

Стук в дверь — немного настойчивый, понятия не имею, как давно продолжается. Он просто врезался в голову, будто из ниоткуда, отрезвляя, напоминая о том, насколько я забылась.

— Господин Алихан, — негромко и слегка виновато произнесли с той стороны. — Трап спущен, сопровождение прибыло, господин Умут дожидается вас снаружи, говорит, это срочно, вопрос связан с... кхм… госпожой Ирем.

С… кем? И что за пауза в словах такая неловкая? Тот факт, как напряглись плечи Алихана, лишь прибавил дилемм в моих мыслях. Но вслух озвучить ни одну из них язык не повернулся. 

Мужчина шумно выдохнул. Прикрыл глаза. Какое-то время не шевелился вовсе, то ли обдумывал услышанное, то ли возвращал себе привычное самообладание. А стоило мне попытаться отодвинуться, как вдруг снова прижал к себе, коснулся губами виска, чуть задержался в подобии поцелуя.

— Буду через две минуты, Дениз, — произнёс громко и не для меня, после чего отстранился, поднялся на ноги. — Выйдешь, как будешь готова, — адресовалось непосредственно моей персоне.

Больше ничего не сказал. Умылся холодной водой. Поправил рубашку. Накинул пиджак на плечи. Ушёл. Мне же ничего не осталось, как отлепить себя от постели и повторить его пример. Разве что в порядок я себя приводила куда дольше. Губы опухли, лицо горело, глаза — шальные, дикие, словно и не мои, ритм сердцебиения почему-то никак не желал утихать. Расчёску я забыла, ещё когда собирала багаж в дорогу, поэтому свои буйно вьющиеся локоны разбирала пальцами, на этот раз оставила распущенными, все шпильки куда-то подевались. Хорошо, ткань платья не мнётся, с ним особых забот не возникло. Обувь нашлась у изножья кровати. Не знаю, как она там оказалась, но около неё я задержалась. Вероятно, потому, что выходить на улицу, было… страшно, вот и оттягивала этот момент, насколько возможно. Глупость полнейшая, с учётом всего произошедшего, однако пришлось сделать над собой довольное большое усилие, прежде чем подхватить сумку и направиться к трапу.

Откуда взялось вдруг это волнение?

Ответа в себе я не обнаружила.

Замерла у верхней ступени бортового спуска, сверху-вниз глядя на находящегося неподалёку Алихана. Он стоял ко мне спиной, рядом с ним — ещё один мужчина: не старше двадцати пяти, с короткой бородой медного оттенка, одетый в строгий костюм в чёрно-белой гамме, он то и дело поправлял на переносице свои круглые очки из прозрачного стекла. Заметив моё появление, вовсе снял их, с приоткрытым ртом уставившись в немом удивлении. Реакция не осталась незамеченной. Алихан обернулся.