Синьора будто нарочно выбрала вульгарную одежду. Мне кажется, или она пытается нам всем что-то доказать? Что он здесь мисс мира. А я? Я не должна сидеть за этим столом, не должна вообще находится в этом доме, не должна была встретить на своём пути Леона.  Такая как я. Простушка-лохушка, как бы сказал Фелиция, светская львица, уроженица высшей касты, в венах которой течёт голубая кровь.

Глава 14 (2).

Нет, девица не высказала мне всех этих гадостей в лицо прямым текстом. Не словами. Она «выругалась» в мою честь своим холодным, зашкаливающим от презрения взглядом, когда, войдя в кабинет главы семейства, с высоко поднятой головой, расправив плечи и вздёрнув повыше подбородок, застучала каблуками по паркету, будто модель на подиуме. Не дождавшись дозволения, чтобы войти, она села рядом с Леоном, не выдавив из себя и слова. Даже не поздоровалась. Она мне не нравится. И, судя по всему, она мне не рада, как временной, но в тоже время важной гости этого дома. 

— Сеньор Алонзо, — кряхтит нотариус, чуть закашлявшись, — начинаем? 

Дед ободряюще моргает, окидывая всех присутствующих здесь людей серьёзным взглядом. 

— Желаете что-то сказать? — уточняет нотариус.

Первым делом, дед обращается к Фелиции:

— Раз ты, Фелиция Джаннини не смогла произвести мне, то есть нам, — откашливается, корректируя свою речь, — потомка, то эту роль возьмёт на себя Алина Полякова. Как только Алина родит, ты примешь этого ребенка как своего кровного и будешь заботиться о нём с любовью до самой своей кончины. Так, и только так вы с Леоном получите в распоряжение всё моё состояние.

Ох. Я неосознанно вздрагиваю. Пазлы неясности потихоньку склеиваются в одну единую и чёткую картину. Так вот, оказывается, почему Леон передумал и решил оставить наследника. Из-за денег. Из-за прихоти, из-за условия ненормального на голову старикана. 

Было бы лучше, если бы я никогда не узнала эту горькую правду. Я думала… На миг я подумала, что Леон… что он за меня искренне испугался. Вспылил. Был на эмоциях. Передумал, опомнился и прилетел как пуля, чтобы вырвать с операционного стола. Потому что я… тогда я мельком подумала, а вдруг, я стала ему небезразлична?

 Вот оно как, оказывается. Просто деньги нужны. Если старый хрен получит то, что так жаждет — наследника, то он с головы до ноги озолотит своего отпрыска. Трудно представить, сколько денег находится в казне Моретти. А Леону все мало, мало и мало. Вот что делает с людьми жадность, на что они только не идут ради денег. Тошно. Гадко. Я продолжаю тонуть и захлебываться в трясине собственной проклятой жизни. День за днём. Ночь за ночью.

— Я почту это за честь, синьор, — скрипя зубами, выдавливает из себя брюнетка. 

— Вот и славно. Тогда, предлагаю всем сию же минуту подписать документ, — старик кивает нотариусу, тот встает со стула и, первым делом, направляется к Фелиции. Вручает ей ручку. Она даже не читает то, за что расписывается. Неужели и она такая же марионетка, как и я?

С кислой миной на лице леди Моретти чиркает свой автограф на бумажках. Я смотрю на неё, девушку с обложки глянцевых журналов, и задумываюсь… Любит ли её Леон? Зачем женился, если с виду они не выглядят как сплочённая пара. Брак по расчёту? Неужели Моретти в жизни и правда интересуют лишь деньги и власть? Мне бы хотелось хотя бы немного ошибиться. Ведь с этим человеком мне ещё жить под одной крышей минимум восемь месяцев.

Следующий на очереди Леон. Он скользит по бумагам беглым взглядом, кивает и тоже расписывается. Как по цепочке документ оказывается в моих руках, которые, между прочим, трясутся и немеют от мелкой дрожи. Нет, мне не нужны деньги, золото, бриллианты… Я всего лишь хочу, чтобы мои близкие были со мной рядом. Целы и невредимы. Я хочу жить спокойно, без экшена и прочих нещадных проблем. Сейчас я будто хожу по раскалённым углям. Как же надоело.

Я смотрю на документ и ничего не понимаю. Прошу Леона, чтоб он перевёл мне текст с итальянского на русский. Леон это нехотя делает. Я не знаю, зачем прошу его об этом. Всё равно отказываться поздно. Поэтому, сделав глубокий вдох, я кое-как ставлю роспись в графе со своими инициалами в нескольких экземплярах. У каждого присутствующего здесь, в итоге, останется по одному экземпляру на руках с «мокрыми подписями». И один должен отправится в сейф. Леон меня об этом предупредил. 

Документы кочуют в руки старшего Моретти. Улыбаясь, дед щедро мажет по поверхности бумаги ручкой и, в завершении, возвращает ценные бумаги нотариусу.

— Поздравляю. Сделка состоялась, — радостно объявляет Винчетти, пожимая руку главарю мафии. — Документы советую отправить на сохранность в сейф.

— Благодарю за хлопоты, друг, — дед охотно пожимает руку нотариуса в ответ.