— Мне говорить? Что говорить? — спрашивает Фелиция и смотрит только на лицо Леона, игнорируя меня.

— Алина беременна от меня. Она выносит малыша и родит его. Моего ребёнка. Ты примешь его как родного. Более того, о здоровье Алины ты будешь беспокоиться так, словно она — это ты сама. Ясно?

Фелиция наконец переводит взгляд на меня. В глазах полыхает негодование и желание отгрызть мне голову. Она мечтает вцепиться ногтями в моё лицо. Мне становится страшно оставаться с ней наедине. Я начинаю беспокоиться, как бы это стерва не навредила моей беременности из-за зависти. Ох, Леон! О чём ты только думаешь, сталкивая на одной территории жену и любовницу?

Я была бы рада, если бы Леон снял квартиру и поселил меня там, приезжал и проверял моё состояние, занимался сексом… Всё, что угодно, лишь бы подальше отсюда.

Внезапно слышится скрипучий, но сильный голос синьора Алонзо. Он лишает Фелицию возможности ответить и что-то говорит Леону.

— Дед интересуется о твоём самочувствии. Он очень ждёт правнука, — поясняет Леон. 

— Добро пожаловать в дом Моретти, А-ли-на, — по слогам произносит Фелиция и первой заходит в дом, демонстрируя мне идеально ровную линию спины.

Её бёдра покачиваются и выкручивают восьмёрки. Она переставляет ноги, как фотомодель, громко стуча каблуками по дорогому паркету. Всем своим видом показывает, что она — хозяйка дома.

— Леон… — зову я мужчину, и крепче сжимаю пальцы на локте. — Я не знаю итальянского.

— У тебя будет время изучить его, Лина. К прислуге можешь обращаться по-английски. Насколько мне известно из твоего резюме, ты бегло говоришь на английском? Или соврала?!

Хищные интонации в голосе Леона звучат зловеще. Я едва не заикаюсь, но заставляю себя сказать:

— Нет, я не соврала. Я говорю по-английски, училась на курсах. Но не в совершенстве.

— Знаешь как спросить, что где находится и попросить принести что-то?

Я согласно киваю.

— Этого достаточно, — белозубо усмехается мафиози. — К тому же ты будешь учиться…

— Что?

Леон с лёгким раздражением смотрит на меня, как будто я сморозила несусветную глупость.

— Да, Лина. Ты будешь учить языки… 

Он придерживает меня за локоть возле лестницы и понижает голос до горячего шёпота:

— Ты хорошо владеешь языком тела. Но я хочу, чтобы ты выучила и мой родной язык. Научу тебя грязным словечками… — ухмыляется многообещающе. — Тебе пойдёт на пользу. Потом ещё спасибо скажешь. Когда вернёшься в Россию…

Дорогие! Просим вашей поддержки! Очень нужна ваша активность и лайки! 

Глава 13 (2).

Когда вернусь в Россию…

Леон сразу же обозначает условия. И я… боже, конечно, я хочу вернуться домой. Как можно скорее. К сестрёнке. Ко всему привычному. Только в сердце внезапно словно булавка вонзается при мысли о том, что Леона в моей последующий жизни точно не будет. На самом деле я думаю, что он остынет ко мне гораздо раньше, чем я успею родить. На пятом месяце беременности у меня начнёт расти живот, он будет становиться всё больше и больше… Я уже не смогу заниматься жёстким сексом, таким, как любит Леон. Он не умеет быть нежным, и почему-то я уверена, что лёгкий секс, лёжа на боку, или в любой другой безопасной позе не будет для него интересен. К тому же я буду толстой и не смогу прельщать его прелестями фигуры…

Мне становится грустно от такой перспективы. К тому же похитители Серёжи с их гнусными условиями никуда не делись. Они просто затаились на время, чтобы не вызывать лишних подозрений. Да и таинственные поставки бывают не так уж часто. Не пирожками же с картошкой торгует Леон, а чем-то посерьёзнее и опаснее. Здесь нужно быть осторожным, занимаясь тёмными делишками, и ещё больше соблюдать осторожность, если собираешься надуть и обокрасть жестокого мафиози.

— Для тебя уже приготовили отдельную комнату. В ней есть всё необходимое. Одежда в шкафу…

Мы поднимаемя по широченной лестнице на второй этаж, а у меня создаётся впечатление, будто мы находимся в дворце самого короля. Просторы и роскошь дома Моретти поражают меня. Как и вышколенные слуги, на лицах каждого из них расцветает приветливая улыбка. Разумеется, быть вежливыми входит в их обязанности, но я всё равно приятно поражена приветливости и вниманию, с которым прислуга прислушивается к каждому слову своих господ.

— Твоя спальня. 

Леон засовывает руки в карманы брюк и небрежным кивком указывает мне на спальню.

— Мария покажет тебе всё. Она твоя личная горничная…

После этих слов вперёд выдвигается смуглая, темноволосая девушка лет тридцати и приседает передо мной. 

— Если что-то понадобится, зови её. Сейчас тебе нужно будет привести себя в порядок. Умыться. Отдохнуть. Потом тебе подберут платье и макияж…

Я изумлённо слушаю Леона, задавая только один глупый вопрос:

— Зачем?

Он воздевает глаза вверх, словно поражается моей несмышлёности и заявляет: