Внедорожник останавливается, дверь распахивается, меня дергают за руку и вытаскивают оттуда силой. Я брыкаюсь, мечтаю удрать, но меня держат так цепко, будто я особо опасный преступник, которого ведут на смертную казнь. А может, так и есть? Меня насильно вводят в клинику и сопровождают на все анализы. Потом запирают на ночь в одиночной палате. Она выглядит, как палата для пациента VIP-уровня. Но дверь заперта снаружи, и палата воспринимается мной как тюрьма. Ночь кажется долгой, я так и не смогла сомкнуть глаз. Но когда в палате светает, хочется орать от ужаса — ведь роковой час всё ближе и ближе.

Потом дверь палаты распахивается, и я сжимаюсь в комок, желая исчезнуть. Меня едва не тошнит от вида наглых рож подхалимов Леона. Они хватают меня под руки и ведут по светлому пустынному коридору медицинского центра. Я никогда здесь не бывала, даже не знала о его существовании... Грубияны толкают меня в какую-то незнакомую комнату, хлопают дверью, оставляя в полном одиночестве. 

— Сиди здесь. Жди!

Я сижу там минут десять, ожидая собственного приговора. Я боюсь. Я почти умираю от ожидания и жалящей дрожи по оголённым нервам. Особенно, когда заглядываю за ширму у большого окна и вижу там койку, а рядом с ней стол с жуткими хирургическими инструментами. Паника бьёт по нервам не хуже кнута. Я не понимаю, что делаю. Я смотрю на острые корявые щипцы и в мыслях непроизвольно рисую отвратительную картину, как этими клешнями из меня безжалостно вырывают жизнь маленького человечка. 

В глубине души я надеялась, что это будет просто. Ведь мне ведь не нужен ребенок от монстра. Он мною нежеланен! Но паника, страх — сильнее меня. Я словно в трансе, сама не понимаю, что творю. Бегу к двери, дёргаю её за ручку, осторожно выглядываю в коридор. На горизонте тихо, ни души. Оглядываясь по сторонам, я покидаю комнату и мчусь невесть куда. Что же я делаю? Куда мне бежать, где искать укрытие? Я вообще ничего не соображаю. Действую сугубо на эмоциях. Добегаю до поворота, резко цепенею. Чуть выглядываю из-за угла и вижу знакомых бугаев. Они быстрым шагом возвращаются, за ними — поспевает полноватая женщина в белой одежде.

Я мечусь на месте как загнанный в тупик зверёк. Оборачиваюсь, вижу какую-то дверь без опознавательных знаков. Дергаю ручку и понимаю, что оказываюсь в подсобке. Растирая слёзы ладонями по лицу, я прячусь там в углу за стеллажами с ведрами и тряпками. Замираю. Не слышу ничего, кроме своего сбивчивого дыхания и бешеного рокота сердца.  

Я теряюсь во времени, просто сижу ни живая, ни мёртвая, жду чего-то. Чего, Лина? Милостыню от судьбы? Как бы не так. Внезапно, я слышу нарастающие шумные голоса. Мужские. Застываю. Не дышу. Они ищут меня, а я, зажав рот ладонями, сижу и трясусь, обливаясь ручьями липкого пота. Как вдруг, слышу знакомый голос. Наверное, таким страшным голосом черти ревут в аду. Леон... Он разъярён. Он здесь? О боже… Боже, спаси меня! 

— Безголовые петухи! Как можно было её просерить? Хрупкую, немощную девчонку! 

— Ну мы… на секунду всего…

— Что вы просто на секунду? Дрочить друг другу за угол бегали? Или что?

— Нет, мы за докторшей ходили. 

— Вдвоём? — рычит так, что меня дрожью колотить ещё сильнее начинает. — Для одного барана слишком сложное задание?

— Просто мы не ожидали, что она сбежит. Арман говорит, она точно в здании, а он на входе остался дежурить. 

— Вы просто два тупых куска говна!  Не найдёте её прямо сейчас, больше нечего будет друг другу надрачивать, ясно?

— Я-ясно, босс, — в унисон заскулили подельники, я услышала как они, исходя из топота, снова заметались по полу больницы. 

Буквально на несколько минут голоса и шаги стихли. Я немного расслабилась. Что дальше? До утра тут торчать? В общем я так и не придумала план. Может быть мне нужно немного времени, чтобы успокоиться и смириться с неизбежным? 

Я едва успеваю закончить мысль, как дверь кладовки практически срывается с петель от сильного удара.

— Босс, она здесь! — выдаёт Марат. Он смотрит прямо на меня так недовольно, как будто винит меня в своих бедах и мечтает убить своим презренным взглядом на месте.

— Нашли! — ликует второй товарищ, видимо, радуясь тому, что сегодня он сохранил свои яйца.

Их обоих оттесняет громоздкая тёмная тень. Я плохо вижу, окружающая реальность размыта пеленой из-за горьких слёз. Охранники исчезают из моего поля зрения, потому что всё пространство крошечной подсобки занимает большая фигура в чёрной одежде. Я несколько раз жмурюсь, и да, теперь уже чётко вижу знакомое лицо дьявола. Леон Моретти. Собственной персоной. Решил сам поучаствовать в казани? 

Дорогие! Спасибо за ваши невероятные отзывы :)

Глава 11 (2).

С привычной грацией крадущегося хищника, итальянец сокращает между нами дистанцию. Он такой большой, такой грозный и разъяренный, что едва помещается в этой крохотной комнате. Она становится ещё меньше с его появлением. Моретти гневно хмурится. Чёрные брови практически встают в единую прямую линию, а в смоляных зрачках монстра будто потрескивает и шипит красная магма.