Молчу. Я вообще не знаю, что ей ответить! 

Только этого сейчас не хватало…  Как же так? Я ведь пила те долбанные таблетки! Абсурд. Ерунда. Очередная злая подлянка судьбы! 

Если Леон узнакет… Господи. Я боюсь. Он ведь меня живьем закопает. Подумает, что я лгунья. Аферистка. Алчная стерва! Которая хотела привязать его к себе обманом, зачав от него ребёнка, чтобы обеспечить себя роскошной жизнью до самой старости.

— Алина, вы слышите меня? — морщится Юлиана Семёновна.

— Д-да. Мне нужно позвонить.

— В общем, если хотите оставить ребенка, то вам нужно еще несколько дней полежать здесь, под наблюдением. Обморок мог спровоцировать угрозу выкидыша. Мы вас уже осмотрели, кровотечения нет. 

— Спасибо, — киваю, хватаю сумочку с табуретки, ищу в ней мобильный телефон.

— Просто чудо, что при вашем состоянии вам удалось сохранить ребенка. 

Да, у меня крепкий организм. Выносливый. Хоть в чём-то по жизни повезло. 

Она осторожно извлекает из меня катетер и удаляется в холл, скрипя дверью. Я набираюсь сил, жму на кнопку вызова, считаю гудки и ожидаю ответа от абонента — Леона Моретти.

Не могу поверить в то, что я беременна. Как это случилось? Чёрт. Только этого еще не хватало. Что же меня ждет?

Я замираю, когда слышу гортанный сексуалтный голос:

— Привет, Клубничка. Как ты? Три дня прошло, а ты не выходишь на связь. Что случилось? 

Набираю побольше воздуха в легкие:

— Плохо, Леон. Катя… она… на грани жизни и смерти!

— Не понимаю.

— Мою сестру сбила машина. 

Пауза. Я лишь слышу мужское хриплое дыхание. Он молчит, поминает её что ли?

— Понятно. Я... соболезную, Алина. Нужна помощь? Как она вообще?

— Да. Мне нужна твоя помощь… — губы предательски дрожат. 

— Я уже подъезжаю к отелю.

— Что? — не понимаю.

— Я вернулся в Россию, появились срочные дела. Приедешь ко мне?

— Приеду, — оглашаю, не задумываясь. — Уже выезжаю.

— Жду.

И он отключается, а меня накрывает дикая головная боль. Настало время сказать правду. Я должна это сделать. Тянуть не имеет смысла. Он всё равно узнает. Чем дольше я буду тянуть, тем больнее мне будет в итоге.

Узнав, что я собираюсь покинуть больницу, врач всполошился. Начал меня уговаривать остаться. Но мне нужно было уходить. Я подписываю отказ от медицинской помощи и покидаю стены больницы,  вызываю такси и еду в «Grand Hotel». Поднимаюсь на лифте на верхушку роскошного здания, попадаю в уже знакомый мне холл и, мысленно бормоча молитвы, направляюсь в сторону «люксов». В конце коридора я вижу знакомые рожи — Марат и Ровный. Скрестив руки в районе паха, неподвижные, словно статуи, они сверлят меня немигающими взглядами. Молча кивают, распахивают передо мной дверь самых изысканных в этом отеле апартаментов.

Сказать, что я нервничаю, значит ничего не сказать. Я сглатываю сухой ком в горле, переступаю порог семизвездочного люкса. Лихорадочно ищу взглядом мафиози. Замираю. Раскинувшись на кровати, Леон, потягивая виски из бокала, как обычно, работает на ноутбуке. 

— Наконец-то, — цедит он, когда видит мою персону.

Глава 8 (4).

Я делаю пять широких шагов вперёд и падаю перед ним на колени, будто мне кто-то сделал подсечку. Заранее готовлюсь молить его о помощи и о площади. Ведь он единственный, кто может мне помочь. Он — живой бог. Итальянец откладывает в сторону ноутбук, наклоняется ближе ко мне, внимательно буравит меня свои чёрными, как ночь глазами, и проводит тыльной стороной ладони по моему лицу. В этих глазах хочется утонуть, забыться, провалиться в бездну. Когда я смотрю Моретти в лицо, то дрожу как будто стою на коленях перед самим дьяволом, который явился за мной, чтобы высосать из меня душу.

— Соболезную, — это всё, что он может мне сказать, а я молчу. Думаю. Прикидываю варианты, выстраиваю в уме речь. Мне очень много всего нужно ему сказать.

— Ну, что ты раскисла? — продолжает Леон. — Я помогу твоей сестре. Деньги нужны? Что?

— Да, нужно много денег. Её нужно перевести в частную клинику. Уход там дорогой, но врачи дают хорошие прогнозы.

— Я понял. Дай мне контакты клиники, мой зам обо всём договорится. 

В моих глазах вспыхивает надежда, взгляд оживает, озаряется, а рваные раны на сердце начинают медленно затягиваться.

— Спасибо, Леон! Спасибо! — я мычу навзрыд, роняя крупные гранулы слёз.

— Я попытаюсь помочь, — бандит хищно прищуривается, поглаживает меня по щеке, будто любимую зверушку ласкает, и хрипло добавляет, — плата, как обычно, натурой, — после шокирующего уточнения, достаточно резко обводит пальцем мои губы, растирает по ним хлещущие тонкими ручьями слёзы и властно проталкивает свой палец в мой рот, как будто хочет, чтобы я ему пососала.

— Я соскучился, порадуй меня, Лина...