Слова врача звучат так отдалённо, будто в далеком космосе. На негнущихся ногах я вхожу в палату. Нет, я не иду, а парю, как призрак, рассекая пространство, и оказываюсь напротив кровати, сплошь обставленной оборудованием. 

— У девушки не оказалось с собой ни единого документа, удостоверяющего её личность. Хорошо, что вы нашлись. Вы ведь единственная родственница?

Я киваю, сжимаю холодную и бледную руку сестры, мажу по ней взглядом, чувствуя отвратительную горечь во рту, когда вижу в кого она превратилась. Вся в ссадинах, синяках, бинтах. Мразь! Какая же бездушная мразь с ней это сделала?!

— Следователи выдвинули такую версию — пациентку могли просто ограбить. У неё не нашлось даже мобильного телефона. Так бы мы с вами быстро связались. Сбили, обобрали до нитки и исчезли. 

Я молчу. Я просто сдохнуть хочу. Рядом лечь. Рядом с моей малышкой. И забрать у нее всю её боль. Лучше бы я оказалась на её месте. Боже, за что? Судьба? Злая, беспощадная сука! Что же ты с нами делаешь?!

В конце концов доктор выносит заключительный вердикт. И его слова… ломают меня окончательно:

— Ваша сестра в коме. Прогнозы неутешительные… — врач опускает голову в пол, сутулится, своим видом и низким, опечаленным голосом выражает мне сочувствие. — Мы делаем всё, что можем. Но бюджет больницы не предусматривает такого оборудования и препаратов, чтобы вытащить вашу сестру из коматозного состояния как можно скорей.

— Есть шанс? Ну хоть крошечный шансик? — с надеждой, сквозь пелену жгучих слёз я смотрю на мужчину в белом халате. 

— Да. Но не в нашей больнице. Вы можете перевести её в частную обсервацию. Может быть там вам помогут. Были случаи. Даже ещё более тяжелые, когда пациентов вытаскивали с того света. Крепитесь. И молитесь. Удачи вам.

Он уходит. Я раскачиваюсь в пространстве, будто маятник, теряя опору, смотрю на практически бездыханный силуэт сестры, а потом чувствую, как по пищеводу поднимается сильный, тошнотворный спазм. Зажимая рот ладошками, я бросаюсь прочь из палаты, еле-еле добегаю до уборной. Скручиваюсь пополам и отдаю свой завтрак белому другу. Меня тошнит, рвет, выворачивает желудок жгутом около пяти минут. Сил вообще ни на что нет, но я понимаю, что надо, надо держаться. Я — единственный шанс на спасение сестры. Я должна собраться, даже если хочется сдохнуть и бросится под машину от абсолютной безнадежности. Кто, если не я? Кто выдернет из плена Серёжу, кто поставит на ноги Катю и вернёт ей прежнюю жизнь?

Собравшись с мыслями, покачиваясь будто на волнах, я поднимаюсь с колен и подхожу к зеркалу. Умываюсь холодной водой, не узнаю своё отражение. Бледная мумия. Высохший скелет. Мне снова становится дурно. Перед глазами мелькает худенькое, неподвижное тельце сестры. Её изувеченное ранами лицо. Белое лицо. И кучи проводов, с пиликающими мониторами, все эти жуткие иглы в руках, синие гематомы по всему телу. 

Нет! Катя! Катюша моя! Нееееет!

Крик в пустоту. Вопль в никуда. Я зажимаю рот ладонью, смотрю на свое отражение в зеркале и со всей силы кричу, пытаюсь сбросить скопившееся напряжение с помощью крика. А после… после я вижу, как окружающий мир плывёт перед моими глазами и я вместе с ним, куда-то плыву. Лечу! И падаю. В неизвестность. 

Руки и ноги немеют, в глазах мигает тьма. Я заваливаюсь на бок, меня будто плавно укладывают на пол чьи-то мягкие руки. И всё. Сознание обрывается. Привет темнота.

Глава 8 (3).

Я открываю глаза, медленно моргаю, осматриваюсь и понимаю, что я нахожусь в неизвестной мне комнате. Светлой. Пустой. Одинокой. Здесь царит убогий, на вид, минимализм. Рядом со мной стоят еще две кровати. В углу лежит незнакомая женщина, она спит. Здесь пахнет медикаментами. Этот отвратительный запах опять провоцирует рвоту.

Что со мной? Меня слишком часто тошнит. От такой-то дермьмовой жизни наверно. Вполне себе ожидаемая реакция. 

Я замечаю, что в моей руке торчит игла, а рядом капля за каплей, в большом прозрачном мешке, накрапывает система — капельница. Голова кружится, во рту чувствуется металлический привкус, а низ живота неприятно потягивает. Я слышу шаги, поворачиваю голову в сторону двери и вижу женщину, немолодую, светловолосую даму в очках в белом медицинском халате. Она заходит в палату, подходит ко мне, мажет сначала по мне взглядом, потом проверяет капельницу, что-то чиркает в своём блокноте, после чего спрашивает:

— Очнулись? 

Киваю.

— Как самочувствие?

— Ужасное, — вздыхаю я, а она снова что-то чиркает в блокноте. 

— Вас обнаружила уборщица в уборной, без сознания. Часто у вас случаются обмороки?

— Нет, — качаю головой. — Я просто узнала, что… — сглатываю. — Что мою сестру сбила машина. Она в реанимации, в коме.

— Меня зовут Юлианна Семеновна, я ваш лечащий врач. А вам нужно себя поберечь, дорогая. Мы получили анализы… 

Нет, нет! Только не говорите мне…  что я… что я...

— Вы вкурсе, что вы беременны?

Нет. Мама! Нет!

— Нет. Но я догадывалась…

— Хотите сохранить ребенка?